al_ven (al_ven) wrote,
al_ven
al_ven

Category:

потлач, психоанализ, Бодрийяр

Возвращаясь к теме потлача, хочется подойти к ней психоаналитически, но не свалиться к механическому редукционизму. Но психоаналитические интерпретации тут просто напрашиваются - из всей темы потлача я бы выделил проблема дара-отдаривания и их глубиннопсихологический смысл.
За ударяющимся в потлач вождем племени явно просматриваются родительские и фигуры и детско-родительские отношения. Родители всегда дарят детям свою любовь, заботу (во всех ее выражениях), свое время и "свою жизнь" в целом. А ребенок, особенно маленький, просто не имеет возможности (ни физической, ни психологической) ответить отдариванием. Если отношения носят манипулятивный и патогенный характер (а отношений совсем без этого найти почти невозможно, бессознательное всегда "вкрадывается" в коммуникации), то ребенка в той или иной форме всегда шантажируют этими дарами (вплоть до взрослого возраста), а также препятствуют тому, чтобы он мог отдаривать (напр. инфантилизируя его, подавляя). Можно привести яркие социальные параллели из тоталитарного советского прошлого, когда бесплатные образование и медицина нередко были средством для непрекрытого шантажа - типа, тебя Родина растила, учила, поила березовым соком)), а ты, предатель, поддался на буржуазную пропаганду (из этого совсем не следует, что я сторонник платных образования и медицины, скорее - наоборот, а для данного вопроса - это не принципиально). Но глупо видеть все эти черты лишь в СССР или в государствах, которые привычно маркируются как тоталитарные.
Подобного рода отношения, на деле, пронизывают практически все "развитые" общества; возможно, они являются и (пока!!!) неизбежным каркасом для самого государства как такового, по крайней в том виде, в каком оно существует на данный момент.
И все не так уж скрыто, я бы сказал - все на поверхности, поэтому на это и не обращают внимания, как правило)
На поверхности - рекламные вопли, во всех их видах, убеждающие нас в том, что нам всегда предлагается нечто сверх товара, такое, что даже не купишь, но тебе - "это" "дарят" (от 15% стирального порошка "сверх", "в подарок", до самой настоящей "заботы", о которой говорят просто открыто, о нашем "благе" со стороны монструозных промышленности и банковской сферы). А "забота" государства о нашей "безопасности", скрывающая настоящий шантаж, но не безопасностью, а ее симулякром (о какой безопасности они говорят???). Образование в любых его формах? - да общество и Система просто жизненно заинтересовано в штамповании новой рабсилы и будущих потребителей.
Получается, что чем общество более развито (в плане техники, технологии, инфраструктуры, социальных институтов, экономики), тем больше оно дарит человеку даров-благ во всех видах. Комфорт, удобство, безопасность, многочисленные сервисы, услуги, возможности, мир массмедиа, ТВ... Каждый новый человек неизбежно попадает в этот искусственно сконструированный мир цивилизации и культуры, и этим он радикальнейшим образом отличается от всех представителей животного мира, живущих в природном царстве и вынужденных строить свою жизнь совсем иначе.
А все эти замечательные блага цивилизации и являются теми самыми дарами, которые подавляют индивида и неизменно принижают его, т.к. сейчас уже никто из рода людского не сможет совершить адекватное отдаривание, слишком уж велики объемы даров с другой стороны. Кроме того, нетрудно заметить, что увеличение количества даров-благ все идет рука об руку с неявным отсеканием (в той или иной степени) возможности отдаривания со стороны простого человека. Его просто расслабляют, инфантилизируют, поддерживается иллюзия участия, и со-участия, вовлеченности, активности, мобильности - как при помощи тех же массмедиа и ТВ, так и с помощью "демократических" выборов, различных социальных движений и инициатив (ну, я не всех под одну гребенку).
Все это способствует и активизации непроработанного и неосознанного бессознательного наследия из отношений с родителями - на общество, на гос-во и его институты постоянно проецируются образы "заботящихся" родителей, воспроизводятся и соответствующие паттерны отношений.
Демонстрация гос-вами своей мощи (в любой форме - проведение Олимпиад, военных учений, полеты в космос, парады и пр.) - лишь способствует закреплению этой ситуации, деструктивной в своей основе. Ибо, если человек не развивается (психологически, морально, духовно), то он не может зафиксироваться на одном детском уровне на всю жизнь, он неизбежно будет деградировать, проявлять не только инфантильность, но и деструктивность.
В теории пути выхода из этой ситации ясно, но также ясно и то, что реальное положение дел весьма далеко даже от движения к выходу.
Очень оригинально развивал эту тему Бодрийяр, в "Символическом обмене и смерти", или кратко здесь.
Пока видны лишь множащиеся фантазмы (фильмы книги) о крушении цивилизации, апокалипсисе :)  
Из статьи по последней ссылке: 
Идею символического обмена Бодрийяр разрабатывает, радикализируя концепцию дара Марселя Мосса. В домодерных обществах, пишет Мосс, дарение является ключевым элементом социальной жизнедеятельности и в плане своей специфической "логики" находится по ту сторону экономики утилитаризма. Прежде всего, дар представляет собой "целостный социальный факт", который наряду с собственно экономическим аспектом включает также политический, религиозный, военный и т. п., причем уже само выделение этих аспектов дара является искусственным: на деле они неразличимо сплавлены. Основная "странность", нуждающаяся в объяснении, состоит в том, что дарение, являясь "по определению" добровольным и бескорыстным, имеет вместе с тем принудительный и, в конечном счете, небескорыстный характер. Эта специфическая логика дарения наиболее явственно заметна на примере потлача — празднества, устраиваемого вождем племени и отличающегося подчеркнутой расточительностью хозяина, доходящей до уничтожения накопленных богатств. Дарение здесь пронизано духом соперничества и антагонизма и организуется тремя основными обязанностями: давать, получать и возмещать. Вождь должен устраивать потлач, чтобы поддержать свой ранг в племени и среди других вождей: он может утвердить свое величие, лишь унижая других, дарениями помещая их ниже себя. Обязанность принимать носит столь же принудительный характер; отказаться от дара — значит обнаружить боязнь оказаться "уничтоженным", не ответив на подарок. Признанное положение в иерархии позволяет отказаться от дара: тогда потлач обязателен для отказавшегося — необходимо устроить более богатый праздник. Наконец, обязанность достойно возмещать полученный дар носит императивный характер: если не отдаривают в ответ или не разрушают эквивалентные ценности, то навсегда "теряют лицо".
Источник специфической принудительности цикла дарений усматривается Моссом в экстраутилитарном характере дара: в самих даримых вещах имеется свойство, заставляющее дары циркулировать, поскольку вещь не инертна, а обладает "душой". Она сохраняет в себе нечто от личности дарителя, и через нее он получает власть над получателем дара, если последний не возместит подаренное. Таким образом, циркуляция вещей на деле оказывается циркуляцией прав и личностей.
Отсюда видно, что безудержное расточительство отнюдь не является бескорыстным: именно путем цикла дарений между вождями и вассалами внутри племени и между вождями разных племен устанавливается социальная иерархия. Давать — значит демонстрировать свое превосходство; получать, не возвращая или не возвращая больше, — значит становиться ниже. Специфическая корысть дарения состоит в том, чтобы превратить других в своих должников и тем самым достигнуть более высокого статуса: "прибылью" от расточительства является "честь", приобретаемая дарящим.
Опираясь на концепцию Мосса, Бодрийяр радикализирует ее, отделяя практику дарения от функции воспроизводства социального порядка в традиционных обществах. Целью антагонистического дарения является уже не обретение или подтверждение социального статуса, а само состязание. Дарение, додуманное до символического обмена, — это рисковая игра "на интерес", дающая опыт суверенного существования. Дар — это вызов, на который нельзя не ответить, но никакой ответ не приводит к окончанию игры: он становится новым вызовом, и циклическое движение символических обменов не имеет завершения. Поскольку ставкой в этой игре может быть все что угодно, все прочные реальности, все ценности приходят в состояние неопределенности, опасной двусмысленности. Форма символического обмена — это форма жертвенного истребления, воплощающего обратимость жизни и смерти.
Хотя Бодрийяр и говорит об "обществах, основанных на символическом обмене", эмпирической точности в этом образе не больше, чем в марксовом "первобытном коммунизме", типологическим аналогом которого он, собственно говоря, и является. Это образ нереифицированной социальности, лежащий в основе критики политической экономии знака.
Символический обмен — это форма, противопоставляемая как экономическому обмену эпохи господства "принципа реальности", так и циркуляции знаковых стоимостей эпохи симуляции. Даримой вещи нельзя приписать ни потребительную, ни меновую экономическую, но лишь "символическую меновую стоимость". В отличие от знаков, материал символического обмена неотделим от субъектов (является переходным) и не может быть кодирован (не организуется кодом, всевластие которого отличает эпоху симуляции). Соответственно, с того момента, когда обмен перестает быть всецело переходным, предмет символического обмена обретает автономию и вырождается в предмет потребления, на базе которого строится реифицированное социальное отношение.
Благодаря концепции символического, симуляция предстает не только как "превосхождение" классической системы политической экономии, основанной на реальности производства, но и как вырождение ("реификация") символического обмена: амбивалентность символического вырождается в эквивалентность знаковых стоимостей, жертвенное истребление (consumation) — в тотальное потребление (consommation). В определенном смысле можно говорить о гиперреальности9 не только симуляции, но и символического обмена: символическое, говорит Бодрийяр, — это социальное отношение, разрешающее в себе оппозицию реального и воображаемого. "Эффект реальности" представляет собой структурный эффект разобщения двух элементов: объективность природы, противостоящая человеческой субъективности, возникает лишь в результате разделения человека и природы, материальность тела — в результате разделения тела и духа. Символическое как раз и упраздняет этот дизъюнктивный код и разделенность элементов, восходящую к разделению жизни и смерти.
Тем самым концепция символического обмена не только изображает первичную виртуальность, но и определяет нормативный горизонт критики политической экономии знака: редукции символического обмена противопоставляются деконструкция знаковых стоимостей и трансгрессия их круговращения к символическому обмену [4, p. 146-148]. Подобная стратегия должна прежде всего порвать с традиционной стратегией революционного отрицания системы общественного господства, представляющей собой ловушку, выставленную властью. Систему невозможно победить, принимая подсказываемую ею логику целевых установок и силового воздействия — революционное насилие лишь перелицовывает систему, насыщая ее энергией, давая ей новый толчок для движения. Систему вообще нельзя победить в плане реального, поскольку это реальное — не более чем воображаемое самих революционеров, внушенное им системой. Победа возможна лишь в плане символического — праформы всякой власти и подлинного источника общественного господства. Власть определяет всю динамику символического обмена: дарение означает обретение власти над одариваемыми, но эта захваченная власть тут же упраздняется ответным даром. Соответственно, общественное господство возникает при блокировке обратимости дара-вызова и представляет собой захват власти путем систематически одностороннего одаривания. Все общественные институты призваны предотвратить ответный символический акт, упраздняющий власть: система стремится исключить возможность прямого символического столкновения, перевести отношения в режим сделки (борьбы в терминах реального). И тем не менее самым совершенным системам грозит подспудная амбивалентность: при вторжении символического колоссальный аппарат власти словно разжижается. Лишь символические акции, совершенно незначительные в плане силовых отношений, дезавуируют власть: "Пути альтернативной политики — это пути символической действенности" [6, p. 65]

Tags: Бодрийяр, потлач, психоанализ, система, цивилизация
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments