al_ven (al_ven) wrote,
al_ven
al_ven

Categories:

Юнг о христианстве и о нем с таких же позиций

Юнг достаточно интересно и глубоко критиковал христианство и деятельность официальной церкви. Хотя местами его отношение к религии было излишне романтичным и неполным (как, вппрочем, и любой иной взгляд). Юнговский анализ проблем христианства представлен, в частности, в "Психологических типах", с которым я практически согласен.

Из "Психологических типов":
Отношение человека к своей фантазии в высокой степени обусловлено его отношением к своему бессознательному вообще. А отношение к бессознательному опять-таки в высокой степени обусловлено духом времени. Смотря по степени господствующего рационализма, отдельный человек бывает более или менее склонен признавать свое бессознательное и его продукты и ими заниматься. Христианская сфера, как и всякая замкнутая религиозная форма, отличается несомненной тенденцией сколь возможно подавлять бессознательное в индивиде, тем самым парализуя и его фантазию. Вместо того религия дает нерушимые символические формы мировоззрения, долженствующие полноценно заменять бессознательное индивида. Символически выраженные понятия всех религий суть образования бессознательных процессов в типической общеобязательной форме. Религиозное учение дает, так сказать, исчерпывающие сведения о «начале и конце мира» и об области по ту сторону человеческого сознания. Везде, где мы можем проследить возникновение какой-либо религии и проникнуть до ее первоисточников, мы видим, что образы религиозного учения притекают к его основателю в виде откровений, то есть как конкретизированное выражение его бессознательной фантазии. Формы, всплывающие из недр его бессознательного, он провозглашает общезначимыми, таким образом заменяя ими индивидуальные фантазии своих последователей. Евангелие от Матфея сохранило отрывок из жизни Христа, подтверждающий вышесказанное: в истории искушения мы видим, как идея царствования, всплывая из недр бессознательного, встает перед основателем религии как видение дьявола, предлагающего ему власть над царствами земными. Если бы Христос не понял своей фантазии и принял ее конкретно, то есть буквально, то на свете было бы одним сумасшедшим больше, и только. Но он не принял конкретизма своей фантазии и вступил в мир как царь, которому подвластны небесные царства. Поэтому он и не стал параноиком, что доказывает уже его успех. Мнения о патологических элементах в психологии Христа, высказываемые некоторыми психиатрами, не что иное, как смешная и пустая рационалистическая болтовня, далекая от понимания подобных процессов в истории человечества...
Форма, в которой Христос представил миру содержание своего бессознательного, была принята и объявлена общеобязательной. Вследствие этого все индивидуальные фантазии утрачивали всякую значимость и ценность - более того: провозглашались ересью и подвергались преследованию, как показывает нам история гностического течения и судьба всех позднейших еретиков. 
...То же самое мы видим и на заре христианства, когда епископы ревностно трудились над искоренением деятельности индивидуального бессознательного среди монахов. Особенно ценны сведения по этому вопросу, которые дает нам архиепископ Афанасий Александрийский в своей биографии Св. Антония. В этом своем сочинении он рассказывает, в назидание своим монахам, о призраках и видениях, опасностях души, одолевающих человека, в одиночестве предающегося молитве и посту. Афанасий поучает монахов, как ловко дьявол умеет облекаться в разные формы с целью довести святых мужей до падения. Понятно, что дьявол не что иное, как внутренний голос самого отшельника, взывающий из недр его бессознательного, голос возмущения против нас
.ильственного подавления индивидуальной природы...
... Приведенные выдержки показывают нам, как благодаря общей вере отвергали бессознательное индивида, хотя оно провозглашало истину как нельзя более прозрачно и ясно. Главные, особенные причины такого отвержения заложены в истории духа. Объяснять подробно эти причины - не наше дело. Будем довольствоваться фактом, что бессознательное действительно подавлялось и отвергалось. Говоря психологически, такое подавление заключалось в отведении либидо, то есть психической энергии. Освобожденная, таким образом, психическая энергия служила материалом для построения и развития сознательной установки, что понемногу приводило к формированию нового мировоззрения, образованию новой картины мира. Несомненная польза, полученная таким путем, укрепляла, конечно, эту установку. Не удивительно поэтому, что и наша психология отличается, главным образом, отрицательной установкой по отношению к бессознательному"

Однако вполне логично было бы применить такой анализ и к самому юнгианству, как, впрочем, и к психоанализу, да и к любому другому течению в психологии. Более того, это логично исходя из идей самого Юнга, который говорил: "Есть только один юнгианец - я сам...", а также "всякая психология - это личное признание" и т.п. Изучавшие труды Юнга могут вспомнить и другие его высказывание в этом духе. Кстати, Юнг довольно долго не давал согласие на учреждение "Института Юнга"; видимо, помимо других моментов, он хорошо видел состояние официального психоаналитического движения, его догматизм и склонность к "чистке рядов". Фрейд же иначе к этому относился...
Ведь по сути юнговские идеи и концепции явились во многом результатом его собственных взаиоотношений со своим бессознательным; бессознательное Юнга являло его сознанию многочисленные сильные образы, это сопровождалось сильнейшими переживаниями. Юнг, по его же словам, был целиком вовлечен в "схватку" со своим бессознательным. Другими источниками концепций были различные дискурсы, "циркулировавшие" в культурной и научной среде эпохи и места жительства Юнга. Свидетельства существенного влияния среды (социума, культуры, родителей) на психику человека находятся на первых страницах его же "Воспоминаний..." (там , где он пишет о детских переживаниях и размышлениях о боге), что противоречит его нарциссическим идеям, выраженным в словах "вся моя жизнь - история самоосуществления бессознательного" (но нет таких мыслителей, которые где-то не впадут в односторонность).
Юнг создал миф, о чем сам практически открыто и говорил. 
Так стоит ли в аналитической психологии (я уж не говорю о психоанализе, там нередко бывает все гораздо более запущено))) ), в идеях Юнга видеть "символические формы мировоззрения, долженствующие полноценно заменять бессознательное индивида." Стоит ли применять к Юнгу и к глубинной психологии такой же подход: "конецформыначалоформыВезде, где мы можем проследить возникновение какой-либо религии и проникнуть до ее первоисточников, мы видим, что образы религиозного учения притекают к его основателю в виде откровений, то есть как конкретизированное выражение его бессознательной фантазии. Формы, всплывающие из недр его бессознательного, он провозглашает общезначимыми, таким образом заменяя ими индивидуальные фантазии своих последователей."?
Одно дело, когда в анализе пациент находится в таком состоянии, что ему может помочь только лишь убедительно представленная новая и чужая система представлений о себе + личность аналитика и пр. Но не об этом сейчас речь.
Ведь контакт с бессознательным, открытие себя - это процесс настолько интимный и глубокий... И никогда полностью не выразимый в словах...
Читая Юнга-Фрейда и их последователей (я не говорю сейчас о процессе обучения аналитика) можно узнать ИХ взгляд, продукты их собственных взаимоотношений со своим бессознательным, можно также интеллектуально поупражняться на этот счет, но какое все это имеет отношение к твоей ситуации, к твоим отношегиям с бессознательным? Конечно, надо читать много, это полезно, может подтолкнуть, может помочь увидеть новые грани, но... не более того. Хорошо помнить и о другом.
Тот же Юнг писал о воображении: "Мы бесконечно многим обязаны игре воображения. Поэтому можно сказать, что до крайности близоруки те, кто с презрением относится к фантазиям из-за их причудливого и неприемлемого характера. Не следует забывать, что именно в воображении человека может заключаться самое ценное в нем. Я настаиваю на слове может, потому что, с другой стороны, фантазии могут и не иметь никакой цены, именно в тех случаях, когда они остаются сырым материалом и не находят никакого применения. Чтобы использовать ценность, заложенную в фантазиях, необходимо их развить. Но для такого развития мало одного лишь чистого анализа - необходим еще синтетический прием, своего рода конструктивный метод." Воображение, по Юнгу, главная психическая фунеция.
И сам же Юнг в "Психологических типах":

"  Понятно, более того - необходимо, чтобы наука исключала точку зрения чувства, равно как и точку зрения фантазии. На то она и. наука. Но как же дело обстоит с психологией? Поскольку она считает себя наукой, постольку и она принуждена поступать так же. Но исчерпывает ли она тем предмет своих исследований? Всякая наука в конечном итоге стремится формулировать и выражать в абстракциях свой предмет, поэтому и психология могла бы и может облекать процессы чувства, ощущения и фантазии в абстрактную интеллектуальную форму. Правда, такой прием обеспечивает права интеллектуально-абстрактной точки зрения, но отнюдь не права других, возможных психологических точек зрения. Научная психология лишь мимоходом может касаться этих возможных точек зрения - но она никогда не признает их за самостоятельные принципы науки. Наука всегда и при всех обстоятельствах дело одного лишь интеллекта, причем остальные психологические функции подчинены интеллекту в качестве объектов. Интеллект - властелин в царстве науки. Но стоит науке коснуться области практического применения, как тотчас же получается совершенно иная картина. Интеллект, бывший до сих пор царем, становится не более как вспомогательным средством, инструментом, хотя и научно утонченным, но все-таки лишь ремесленным орудием, переставшим быть самоцелью и превратившимся в простое условие. Тогда интеллект и вместе с ним вся наука становятся на службу творческого замысла и творческой силы. И это еще «психология», однако уже больше не наука; это - психология в более широком смысле слова, психологическая деятельность, по природе своей творческая, в которой первенствующее значение принадлежит созидающей фантазии. С таким же правом мы могли бы сказать, что в практической психологии руководящая роль выпадает на долю самой жизни; и это по той причине, что хотя мы, с одной стороны, имеем дело с порождающей и созидающей фантазией, пользующейся наукой как вспомогательным средством, но, с другой стороны, перед нами многообразные требования внешней действительности, побуждающей творческую фантазию к деятельности. Несомненно, что наука, как самоцель, представляет собой высокий идеал, но последовательное проведение его создает столько же самоцелей, сколько на свете есть наук или искусств. И хотя в каждом из интересующих нас случаев это ведет к высокому дифференцированию и специализированию функций, но вместе с тем удаляет их от мира и жизни и приводит к нагромождению специальных областей, понемногу утрачивающих всякую связь между собой. Это влечет за собой оскудение и опустошение не только в каждой из специальных областей, но и в психике человека, который благодаря дифференцированию возвышается или опускается до звания специалиста. Наука же должна доказать свою жизненную ценность тем, что способна играть роль не только госпожи, но и служанки. Этим она отнюдь не опозорит и не унизит себя.
      Хотя наука и дала нам познание психических неровностей и нарушений и хотя присущий науке интеллект заслужил этим наше величайшее уважение, однако, с нашей стороны, было бы роковым заблуждением, если бы мы вследствие этого приписали науке самоцель и тем самым сделали бы ее неспособной служить простым орудием. Но стоит нам войти с интеллектом и его наукой в действительную жизнь, и мы тотчас заметим, что мы во власти ограничения, закрывающего нам доступ в другие, столь же действительные области жизни


Tags: Фрейд, Юнг, бессознательное, воображение, религия, христианство
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments