May 13th, 2012

образ будущего

Филологи, социологи и другие исследователи рассказали общественности о работе, проделанной на майских митингах...
самыми забавными оказались исследования, которые провел вовсе не социолог, а художник Хаим Сокол. Он устроил своеобразную художественную акцию — предлагал участникам майских протестных акций анонимно написать на листочках свои требования и пожелания: «Было одно условие — чтобы это были позитивные лозунги. Не „Долой партию жуликов и воров!“, а что-то созидательное», — рассказал Хаим.

Затем художник собрал листочки и склеил из них огромное полотно. Результаты оказались удивительны — только мизерный процент людей смог сформулировать, что же позитивного он хочет: бесплатного образования, бесплатной медицины и так далее. Половина писали нечто расплывчатое, например «Мирного неба над головой», вторая половина вообще ударилась в личные мечты. Оказалось, что на первом месте среди позитива — пожелание себе самой и другим выйти замуж ("Каждой бабе — по Навальному"). На втором месте оказалось пожелание успешно сдать сессию. На третьем — найти хорошую работу. Из всего этого художник сделал следующий вывод: «Митинги и шествия у нас в стране — это никакие не митинги, это коллективные молебны. Паранормальный акт, массовое обращение к высшему разуму. Иногда это аккумулируется в адрес Путина, но чаще всего обращено просто ни к кому и в никуда, вернее — в космос».

Ведущий научный сотрудник Института Европы РАН Роман Лункин отметил «опасность этих исследований»: «В итоге та пропаганда, которая идет на официальных каналах, отражается и в оппозиционных СМИ. Получается, что благодаря исследованиям и опросам и оппозиционные СМИ, и власть работают на дискредитацию протестного движения».

А я уже писал об этом, и не раз (хотя и с замечаниями Лункина сложно не согласиться). И примеры приводил с проблемой избавления от наркозависимости, цитируя профессионалов. Должна (в психике, в "массовом сознании") сформироваться новая, более привлекательная и более доминанта Другой Жизни, ради которой стоит меняться самому, менять свое окружение (коммуникационные паттерны) и само общество.
Как утверждается в системном подходе, главное - это не (прошлая) причина действия, а образ-цель, к которой мы стремимся. 
Вот во многом причине отсутствия такой ясной и осознанной цели и новой доминанты все протестные движения и захлебываются, или вырождаются во что-то "не то". В общем, это на самом деле очень большая и сложная тема.
Ну, еще вспоминается тут та самая комната из "Пикника на  обочине". 
Это же вопрос, выходящий за рамки проблемы все революционных движений по трансформации общества. Точнее сказать, "революция" слишком часто понимается слишком узко.

шизомир и "первомай" :)

(дополнил свой недавний пост второй фотографией, красочно иллюстрирующей второй полюс процесса, описанного Бейтсоном с сотоварищами)))

Грегори Бейтсон "Экология разума" (гл. Форма и патология взаимоотношений)

Мы предполагаем, что семейная ситуация шизофреника обладает несколькими общими характеристиками.

(1) Ребенок проявляет свою любовь к матери, что вызывает у нее тревогу и желание отдалиться от него. Иначе говоря, само существование ребенка имеет некий особый смысл для матери, вызывая у нее тревогу и враждебность, когда возникает опасность интимного контакта с ребенком.

(2) Для матери чувства тревоги и враждебности по отношению к ребенку неприемлемы, а ее способ их отрицания состоит в том, чтобы внешне выражать любящее поведение, тем самым принуждая ребенка относиться к ней как к любящей матери, и отдаляться от него, если он не делает этого. "Любящее поведение" (loving behavior) не обязательно подразумевает "нежную привязанность" - оно может осмысляться, например, в таких категориях, как "исполнять свой долг", "воспитывать добро" и т.п.

(3) Отсутствие в семье кого-либо (например, сильного и проницательного отца), кто вмешался бы в отношения матери и ребенка и поддержал ребенка, запутавшегося в противоречиях.

Поскольку это описание - формальное, мы не обсуждаем специально, почему мать испытывает такие чувства, предполагая, что они могут возникнуть по ряду причин. Возможно, сам факт наличия ребенка вызывает у матери тревогу по поводу самой себя или своих отношений с родительской семьей. Для нее может быть также важным, кто ее ребенок - мальчик или девочка, или что ребенок родился в день рождения кого-то из ее братьев или сестер (Hilgard, 1953). Для матери может быть важным, что ребенок занимает в ее семье то же место, какое она занимала в семье своих родителей. Наконец, ребенок может вызывать у матери какие-то особые чувства, связанные с ее собственными эмоциональными проблемами.

Коль скоро ситуация обладает такими характеристиками, мы предполагаем, что мать шизофреника будет одновременно передавать по крайней мере два типа сообщений (для простоты описания мы ограничимся двумя). В общих чертах они могут быть охарактеризованы как

(a) враждебное или отчужденное поведение, возникающее, когда ребенок к ней приближается; и

(b) поддельно-любящее или привлекающее поведение, когда ребенок реагирует на ее враждебное или отчужденное отношение.

Как уже отмечалось выше, симуляция любви является способом отрицания того, что мать проявляет отчужденность. Задача матери состоит в том, чтоб сдерживать свою тревогу посредством контроля дистанции между нею и ребенком. Другими словами, если мать испытывает чувства привязанности и близости к ребенку, она начинает переживать чувство опасности и должна отдалиться от него. Однако она не может принять это враждебное действие, и поэтому для отрицания его она должна симулировать привязанность и близость к ребенку. Важно при этом, что таким образом ее любящее поведение является комментарием (поскольку это - компенсация) к ее враждебному поведению, следовательно, это сообщение другого порядка, нежели враждебное поведение, то есть это сообщение по поводу ряда сообщений. Кроме того, по своей природе оно отрицает существование тех сообщений, которые оно комментирует, т.е. враждебного отчуждения.

Мать использует реакции ребенка, чтобы утверждать, что ее поведение является любящим, а поскольку любящее поведение симулируется, ребенок оказывается в положении, когда он не должен правильно интерпретировать ее коммуникацию, если он хочет поддерживать свои отношения с ней. Иными словами, ему запрещается правильно определять уровни сообщений: в данном случае различать выражение симулируемых чувств (один логический тип) и реальных чувств (другой логический тип). В результате ребенок должен систематически искажать свое восприятие метакоммуникативных сигналов.


Collapse )


******************
И так всегда. То есть, на мой взгляд, такая ситуация имеет место не только в "случае" Путина и России, но это есть сама суть функционирования Власти (классового общества, общества, основанного на иерархии и власти).