May 6th, 2014

о "готовности умереть за..."

К событиям на Украине, но не только. Сейчас активно выявляется эта позиция: "готовность отдать жизнь за...".  Насколько я понимаю, "майдан" оказал на некоторых товарищей по-настоящему гипнотическое воздействие (погашающее критическое мышление) именно за счет присутствия в нем этих самых буйных. Все эти сотни, правые секторы и прочие фанатики.
Суть этой установки не следовании какой-то там идее ("революционной", "освободительной"), а в полном подчинении дискурсу Другого. Суггестия, то есть. И экстаз тут никакой не революционный, а от полного подчинения и растворения в дискурсе Другого. Готовность к физическому самоуничтожению есть лишь логическое продолжение этого растворения, доведение его до ...
Готовность "умирать за...", кстати, почти (или абсолютно) предполагает возможность "убивать за...", и она является посланием-ожиданием, программирующим дальнейшие действия.
Надо уточнить. Тут речь идет не о критических ситуациях, когда есть реальная угроза жизни твоим близким. Так-то конечно жизнь отдашь ("семи смертям не бывать, а...). А вот сконструированные ситуации, о которых речь идет выше - это другое.
Любая идея (за которую "можно умереть") - она идет от Другого. В "революционном" движении, делающим ставку на насилие, вообще много демагогии и уловок. При этом забывается, что нет никакой трансцендентной точки, с которой можно извне взглянуть на историю и общество. Поэтому любая идея может оказать ошибочной. Да и какая нахрен революция (в смысле освобождения), если тут имеет место погашение мышления и подчинение суггестивным воздействиям?
И все эти события лишь укрепляют меня в моих политических взглядах. Марксизм - да, хотя и с существенными оговорками; большевизм - по большей части (в плане практики), нет.
"История по сути своей является poiesis, и не подражательной поэзией, но творчеством и онтологическим генезисом в действии и через действие человека" (К. Касториадис).

Экспериментальный Double Bind

Оригинал взят у dmitry_thinker в Экспериментальный Double Bind
Как известно, создать double bind экспериментальным путём, в лабораторных условиях, удавалось лишь на животных (так назвыаемый "экспериментальный невроз"). Организация подобного эксперимента с людьми сталкивается с очень глубокими и серьёзными трудностями концептуального, технического и этического плана. Однако, попытки смоделировать или хотя бы пронаблюдать этот коммуникативный паттерн в условиях эксперимента у людей неоднократно предпринимались.
Наиболее удачная попытка была осуществлена Смитом (Smith E K, 1973). В своём исследовании он, во-первых, постарался максимально приблизиться к структуре double bind (по описаниям Бейтсона и других исследователей), а во-вторых, продемонстрировал влияние подобного паттерна на психическое функционирование испытуемых.

Collapse )

В какой-то степени связано вот с этим (и много еще с чем) Эпоха пропаганды. http://vk.com/protiv_capitalisma?w=wall-48902771_2051
По мнению экспертов с сайта http://psyfactor.org/, "...по сегодняшний день лучшими остаются книги, изданные в СССР еще в 1970-е годы (с названиями типа «Грязный след ЦРУ», «По тылам психологической войны», «Против клеветы и домыслов» и т.п.)".
Выложил для скачивания
Collapse )

о критике капитализма (Болтански, Кьяпелло)

"В основе критики всегда лежит некий печальный опыт, заставляющий человека роптать: и не суть важно, пережит ли этот опыт самим критиком, или же он направляется судьбой другого (Chiapello, 1998). Такой опыт мы будем называть источником возмущения. Критика невозможна без этого первого эмоционального и почти что сентиментального порыва. Но одного зрелища страдания мало для членораздельной критики; критику требуется теоретическая база и аргументационная риторика, без них он не смог бы высказать, выразить индивидуальное страдание в терминах общего блага (Boltanski, 1990; 1993). Таким образом, можно утверждать, что существуют два уровня выражения критики – первичный и вторичный. Один восходит к области эмоций его невозможно заставить смолкнуть, он всегда готов вспыхнуть, стоит только обнаружиться каким-то новым ситуациям, вызывающим возмущение. Второй соотносится с теорией, рефлексией, аргументационной базой, именно он является опорой идеологической борьбы, он предполагает наличие ресурса концептов и схем, с помощью которых можно было бы связать подвергаемые критике исторические ситуации с определенного рода ценностями, способными приобретать универсальное значение. Говоря о безоружности современной критики, мы имеем в виду этот второй уровень. Но коль скоро задача критики заключается в том, чтобы выражать человеческое возмущение в рамках критических теорий и тем самым давать ему слово (что предполагает, впрочем, другие условия, которые мы не будем здесь рассматривать), не следует забывать, что способность человека к возмущению сохраняется даже тогда, когда кажется, будто критика умирает. Эта способность дает о себе знать с особенной силой среди молодых людей, которым еще неведомо характерное для старения ощущение закрытости поля возможностей; она может быть своего рода субстратом, на основе которого возможен новый подъем критики. Именно в нем заключена гарантия ее вечного обновления.

Несмотря на то что капитализм изменился, его природа (Heilbroner, 1986) не подвержена радиальным изменениям. Таким образом, источники возмущения, питавшие с момента зарождения капитализма его критику, по существу, не меняются вот уже два столетия. Эти источники относятся к четырем планам:

а) капитализм как источник разочарования и ощущения не подлинности, связанного с восприятием вещей, людей и чувств, образа существования вообще;

б) капитализм как источник угнетения, как нечто такое, что противоречит свободе, независимости и творческим силам человека, подчиненного под гнетом капитала, с одной стороны, господство рынка, этой безличной силы, которая фиксирует цены и определяет приемлемость и неприемлемость людей, товаров, услуг с другой — субординационным формам наемного труда (производственная дисциплина, неотступный надзор со стороны начальства, всесилие инструкций, регламентации, процедур); в) капитализм как источник нищеты рабочих и невиданного прежде неравенства;

г) капитализм как источник оппортунизма и эгоизма, поощряя исключительно индивидуальные интересы, он разрывает социальные связи, нарушает сплоченность общества, исключает какую бы то ни было близость между богатыми и бедными.

Одна из проблем критики капитализма определяется тем, что эти мотивы возмущения практически невозможно рассматривать все сразу, невозможно интегрировать в рамках связного и цельного анализа." (Болтански, Кьяпелло "Новый дух капитализма").