al_ven (al_ven) wrote,
al_ven
al_ven

Categories:

проективная идентификация (Бион и пр.)

Из работы КОММУНИКАТИВНАЯ ЗНАЧИМОСТЬ СТРУКТУР ЗДРАВОГО СМЫСЛА: ХАБЕРМАС И БИОН.
Очень мало переводится -это беда, конечно. Интересные идеи, но все это конечно лишь интерпретации других интерпретаций))) Преконцепции и пр. - да, хорошо, но... А проективная идентификация - это вообще супертема. Там еще сильно про всезнание, как "как заместителя научения из опыта при помощи мыслей и мышления" (выделено мной)))
"Проблемное поле вопросов, очерченное Хабермасом в его теории коммуникативного
действия, может, на наш взгляд, получить новое видение в свете модели коммуникации Биона.
Философское значение его работ велико, хотя он и не принадлежал к какой-либо философской
школе или интеллектуальному движению [5; 16]. На данном этапе нашего исследования нас
интересует вклад Биона в разработку теории бессознательной коммуникации, в центре которой
стоит введенное Кляйн понятие проективной идентификации. Бион сделал довольно удачную
попытку поднять концепцию проективной идентификации до уровня общей теории
человеческого функционирования – взаимоотношений между людьми и между группами,
взаимоотношений с внутренними объектами и взаимоотношений в символическом мире
между мыслями, идеями, теориями, опытом. Тем самым проективная идентификация стала
пониматься не только как защитный механизм и бессознательная фантазия, но и как примитивная
форма коммуникации, во многом определяющая возможности и нарушения более поздних форм
человеческого взаимодействия [9].
Бион показал, что проективная идентификация – это первый способ коммуникации между
матерью и младенцем, это исток мышления. Эта первая разновидность мышления направлена на
познание психических качеств и является результатом ранних эмоциональных событий,
происходящих между матерью и младенцем и определяющих, образуется ли у младенца
способность мыслить. Бион подразумевал под мышлением не абстрактный процесс, а
человеческую связь – стремление понять, постичь реальность, проникнуть в природу – себя или
другого. Он обозначил этот фундаментальный тип мышления – мышления в смысле попыток
познать – символом К [16].
Бион использовал понятие «нормальной» проективной идентификации в качестве
обозначения основного строительного блока для продуцирования мыслей из переживаний и
восприятий. Он создал несколько моделей мышления. В первой модели Бион делит мысли на
преконцепции, концепции и понятия. Преконцепция – психоаналитический аналог кантовских
априори. Существует врожденное ожидание того, что союз двух объектов производит третий,
который является большим, чем сумма двух частей. При образовании мыслей из опыта врожденная
преконцепция (подобно ожиданию ртом соска) встречается с реализацией (реальный сосок входит
в рот) и результатом становится концепция. «Психоаналитической моделью может послужить
теория о том, что младенец располагает врожденной предрасположенностью, соответствующей
ожиданию груди. Когда преконцепция входит в контакт с реализацией, к ней приближающейся, в
психике возникает концепция» [10, c. 307]. После этого концепции становятся доступными для
мышления.
Вторая модель мышления у Биона – когда преконцепция не встречает актуальной
реализации и тогда она вынуждена сочетаться с фрустрацией; проделывается эмоциональная
работа. В этом случае концепция является мыслью, обдумывание которой полезно, поскольку
может привести к планированию рационального действия для поиска удовлетворения. Мышление
более высокого уровня повторяет эту модель, принимая концепции как новые преконцепции для
соединения с новыми реализациями.
Третья модель мышления Биона связана с понятием альфа-функции. Этот термин
обозначает неизвестный процесс, имеющий дело с непосредственными чувственными данными и
вырабатывающий из них ментальные содержания, обладающие значением и пригодные к
использованию в мышлении. Эти продукты действия альфа-функции называются альфа-
элементами. «Кажется удобным предположить, что альфа-функция преобразует чувственные
данные в альфа-элементы и этим обеспечивает психику материалом для мыслей сновидения, давая
ей способность просыпаться или засыпать, быть сознательной или бессознательной» [10, c. 115]. В
понимании Биона накопление альфа-элементов (мыслей) создает аппарат для мышления (понятия,
теоретические структуры и т.д.), в отличие от других теорий мышления, где аппарат для мышления
создает мысли. Таким образом, Бион нашел нейтральный термин – альфа-функция – и обозначил
им разделение элементов восприятия на две группы: одни могут использоваться для мышления и
сновидений (альфа-элементы), другие – бессознательные и неассимилируемые необработанные
данные (бета-элементы). Впервые эта функция выполняется для младенца матерью, которая
находится в восприимчивом душевном состоянии, называемом мечтанием, и контейнирует
невыносимый опыт младенца, пропуская его через собственную альфа-функцию и облекая его в
подходящее действие или слово.
Итак, по Биону, мышление – это аппарат для того, чтобы справляться с мыслями.
«Мышление – это образование, вызванное в психике давлением мыслей» [10, c. 306]. Главной
способностью в данной модели оказывается способность выдерживать фрустрацию, что позволяет
психике образовывать мысль как средство, благодаря которому выносимая фрустрация становится
более выносимой. Соответственно неспособность выносить фрустрацию может затруднять
образование мыслей и способности к мышлению. Аппарат мышления предназначен для совладания
с мыслями в широком смысле слова. Бион постоянно противопоставляет мышление и мысль, но
важно то, что необработанная мысль или бета-элемент одновременно является фантазией о плохом
объекте. Поэтому мать должна не только предоставить ребенку «хорошее», но и помочь избавиться
от «плохого».
В связи с целью нашей статьи для нас особый интерес представляет описанное Бионом
решающее различие между нормальной и патологической формами проективной
идентификации. Он выделяет две альтернативных цели данного бессознательного механизма –
интенсивную эвакуацию болезненного душевного состояния для достижения непосредственного
облегчения, что ведет к принудительному вторжению в объект (в фантазии), часто с целью
контроля над ним; и внедрение в объект некоего душевного состояния как способ коммуникации с
объектом об этом душевном состоянии. Различие между коммуникацией и эвакуацией является
решающим. Хотя на практике происходит смешение этих целей и важно различать эти два мотива.
То есть, кляйнианская теория в работах Биона получает свое развитие как вполне отчетливая
теория коммуникации, включающая также описание тех возможных нарушений, о которых
говорит Хабермас. У Биона такие нарушения нормального процесса коммуникации
концептуализированы в типах отношения между контейнером и контейнируемым. Первая группа
категорий, которые он вводит для описания таких отношений – это наносящие повреждения
одному или другому элементу отношения: либо контейнируемое столь сильно, что разрывает
контейнер; либо контейнер настолько мощный и жесткий, что сдавливает путем сжатия или
оголения контейнируемый объект. Это противопоставляется отношению, в котором элементы
обеспечивают друг другу взаимный рост. Наряду с этим, Бион выделяет еще одну классификацию
отношений контейнер-контейнируемое, разделяя их на комменсальные, симбиотические и
паразитические. В связи с этим Бион пишет: «Под комменсальным отношением я подразумеваю
такое, в котором два объекта совместно пользуются третьим к пользе всех трех. Как
симбиотическое я понимаю такое отношение, в котором один объект зависит от другого к
взаимной пользе. Паразитическим я называю отношение, в котором один объект зависит от другого
для производства третьего, разрушительного для всех трех» [12, c. 95]. Такие концептуализации
Биона позволяют по-новому взглянуть на предложенное Хабермасом разделение реальной
коммуникации и некой идеальной модели общения, имплицитно заложенной в языке. Согласно
Хабермасу, всегда существуют препятствия коммуникации, искажения, обусловленные наличием
внешних по отношению к коммуникации целей и намерений. С точки зрения Биона и
кляйнианского подхода в целом, механизм, лежащий в основе коммуникации, служит многим
другим целям, не менее важным для нашего развития и взаимодействия. Возникает парадоксальная
ситуация – то, что является основой любой коммуникации, является одновременно патологической
формой ее нарушения. Вводя понятие проективной идентификации в пространство
коммуникативных концептуализаций, современная психоаналитическая мысль заново
прокручивает основную идею Кляйн о том, что мы никогда не избавляемся полностью от неких
первичных форм функционирования, которые встроены в наш опыт в качестве бессознательных
фантазий о взаимодействии с объектами. Наша «реальная» коммуникация – всегда смесь фантазии
и реальности, всегда полимотивирована, обусловлена нашей способностью в данный момент
воспринимать объект (внешний или внутренний) как целостный, отдельный от нас. Но такая
способность никогда не бывает полностью реализована, так как вся наша жизнь пронизана
постоянными колебаниями между параноидно-шизоидной и депрессивной позициями.
В модели Биона коммуникативные априори Хабермаса включены в более широкое
понимание «внутренней социальности» человеческого бытия во всех его проявлениях. Здесь можно
было бы провести параллель между таким пониманием и идеями Библера о «внутренней
социальности» мышления и деятельности, высказанными в работе о Выготском [2]. Библер
формулирует «недосказанную» мысль Выготского о принципиальном отличии внутренней речи от
внешней. Как известно, роль речи была признана центральной в знаменательном споре Выготского
с Пиаже. Выготский настаивал на том, что эгоцентрическая речь является, скорее, не первичной
формой речи, как предполагал Пиаже, а производной примитивной социальной речи.
Эгоцентрическая речь рассматривалась как «постепенно трансформирующаяся в течение периода
детства во внутреннюю речь, основное средство неконтекстного мышления». Мышление было
описано как «квази-социальный диалог». Согласно такому пониманию, диалогическая природа
нашего мышления служит основой нашей способности делать себя и свои мысли объектами
нашего мышления. Выготский пишет: «Не постепенная социализация, вносимая в ребенка извне,
но постепенная индивидуализация, возникающая на основе внутренней социальности ребенка,
является главным трактом детского развития» [3, c. 176]. То есть спор между Выготским и Пиаже в
терминах теории объектных отношений звучал бы как взаимоотношение проекции и интроекции
(интериоризации). Библер считает, что это одновременные процессы и такое понимание вполне
созвучно кляйнианским разработкам в психоанализе.
В соответствии с поставленной задачей, стоит, однако вернуться к теории коммуникации
Биона, развитой им в связи с теорией мышления и опыта. По его мнению, мысли должны быть
«обработаны» особым образом, чтобы быть пригодными для перевода в действие. То есть, прежде
чем мы совершим некое коммуникативное действие в смысле Хабермаса, должна произойти
внутренняя бессознательная работа, выраженная в фантазии объектного отношения. Мысли
представляют собой объекты, с которыми нужно справляться – контейнировать или избавляться
от них. Соответственно, от того, какой предварительной обработке подверглись мысли в
пространстве нашего внутреннего мира, зависит то, каким будет наше действие (например,
коммуникативное). Перевод в действие, по Биону, включает в себя объявление, коммуникацию и
общепринятый здравый смысл. Эта часть теории Биона представляет для нас особый интерес в
плане сопоставления с идеями коммуникативного значения здравого смысла. Такие идеи восходят
еще к Аристотелю, который обосновывает с помощью некого «коммуникативного аргумента»
первые принципы философии. Известный своей приверженностью к логике, он высказывает мысль
о том, что можно говорить достаточно аргументировано, не владея логическими правилами,
опираясь на примеры повседневной практики, житейского опыта: «Вместе с тем люди от природы
в достаточной мере способны к нахождению истины и по большей части находят ее. Вследствие
этого находчивым в деле отыскания правдоподобного должен быть тот, кто находчив в деле
отыскания самой истины» [1, с. 17].
Объявлением Бион называет действия, необходимые для превращения частной
осведомленности индивида во всеобщую. В связи с этим он выделяет два пласта проблем:
технические и эмоциональные. Эмоциональные проблемы, по Биону, связаны с тем, что «человек –
животное политическое и не может реализоваться вне группы, не может удовлетворить какое бы то
ни было эмоциональное влечение, не выражая его социальный компонент» [11, с. 119]. Такая
тенденция сосуществует, тем не менее, вместе с нарциссизмом всех импульсов человека. Бион
указывает на конфликт между нарциссизмом и социальностью, в разрешении которого и видит
проблему. Другой пласт проблем затрагивает процессы выражения мысли или концепции в языке
или в ее аналогах – знаках. Выделенные Бионом проблемы в некотором смысле созвучны взгляду
Хабермаса на коммуникативное действие как направленное одновременно на репрезентацию
объективного мира, выражение субъективных переживаний и координацию социального
взаимодействия.
Далее Бион непосредственно переходит к коммуникации, подчеркивая, что в основе своей
она порождается реалистической проективной идентификацией. Проективная идентификация как
примитивная младенческая процедура подвергается различным испытаниям, которые Бион
описывает в своей работе [11]. Наша априорная модель, некое «предпонимание» или
«преконцепция» в терминах Биона, может сопрягаться с реализацией отсутствия и в таком случае
все зависит от нашей способности выносить фрустрацию: уклоняться от нее или ее
модифицировать. Если человек способен выносить фрустрацию, то сопряжение концепции и
реализаций, будь-то негативных или позитивных, запускает процедуры, необходимые для научения
на опыте. Бион описывает, наряду с другими, интересный в философском плане вариант
разрешения подобной ситуации, когда непереносимость фрустрации не настолько велика, чтобы
активизировать механизмы уклонения, но все же слишком велика, чтобы выдерживать господство
принципа реальности. В такой ситуации «личность развивает в себе всемогущество в качестве
заместителя сопряжения преконцепции или концепции с негативной реализацией. При этом
задействуется допущение всезнания как заместителя научения из опыта при помощи мыслей и
мышления» [11, c. 114]. Бион отмечает важное следствие такой ситуации – невозможность
различить истину и ложь. Всезнание как некая застывшая конструкция замещает различение между
истиной и ложью диктаторским утверждением, что вот это морально правильно, а то –
неправильно. Бион пишет: «Допущение всезнания, отрицающего реальность, превращает мораль,
возникающую таким образом, в функцию психоза. Различение между истиной и ложью является

функцией непсихотической части личности и ее составляющих. Поэтому существует
потенциальный конфликт между утверждением истины и утверждением морального
превосходства. Экстремизм одного заражает другое» [11, c. 114]. Такое понимание может добавить
новую перспективу рассмотрения самых разных социальных проблем. Описанная выше тенденция
может быть представлена в коммуникации как то, что, по сути, осталось «непереваренным
предпониманием», но может найти воплощение в различных «измах» как функциях психотических
измерений нашего внутреннего мира. С точки зрения кляйнианской теории, психотические части
нашей психической реальности, являясь ее универсальными, примитивными и латентными
компонентами, никогда полностью не удаляются. Механизмы психотической мысли, о которых
говорит Бион, находят идеальный контейнер в готовых категоризациях, деспотичных и
необоснованных. Пустота таких категорий компенсируется их ролью как посредников псевдо-
мышления, предназначенного для защиты от понимания реальности.
Важно отметить, что Бион
выделил особое измерение нарушенного функционирования, принимающего иногда форму лжи
или тотальный отказ вступить в коммуникацию, как образованное атаками на понимание (в его
работах они иногда называются «атаками на связь») [10].
Таким образом, мы рассмотрели некоторые аспекты теории коммуникативного действия
Хабермаса в свете теории коммуникации Биона. Нормальная коммуникация, по Биону, развивается
как результат реалистической (нормальной) проективной идентификации. То есть он подчеркивает
значимость данного бессознательного механизма, как части социальной способности индивида и
отмечает, что проективная идентификация недооценивалась исследователями групповой динамики.
Согласно Биону, отсутствие нормальной проективной идентификации затрудняет коммуникацию в
любом ее виде, например, в научной сфере. Он анализирует ситуации, когда наличие проективной
идентификации в чрезмерном состоянии может вызывать чувства преследования у адресатов
коммуникации и в этом случае необходимость ослабить подобные чувства может приводить к
абстрактному характеру, например, научных формулировок.
Разработки Биона добавляют новую перспективу рассмотрения проблемного поля
вопросов, очерченного Хабермасом в его теории коммуникативного действия. Осуществленная
Бионом попытка ввести понятие проективной идентификации в пространство коммуникативных
концептуализаций позволяет под другим углом взглянуть на предложенное Хабермасом
разделение реальной коммуникации и некой идеальной модели общения, имплицитно заложенной
в языке. Тем самым конкретизируется, с точки зрения теории объектных отношений, высказанное
Хабермасом предположение о наличии неких бессознательных мотиваций, которые могут
ограничивать коммуникативное значение здравого смысла."
Tags: Бион, общество, проективная идентификация, психоанализ
Subscribe

  • Коронавирус и воспроизвдство капитализма

    Пандемия коронавируса и все сопутствующие ей проблемы лишь укрепили капитализм. Да, когда пандемия только начиналась, и Жижек, и многие другие левые…

  • Захват внимания Машиной влияния

    Виктор Мазин. Машина влияния. Наконец-то появилась эта книга. Буду читать "вне очереди". И не могу в очередной раз не сказать, что не может…

  • Страх незначительности

    Творческая прогрессивная человеческая мысль пока еще не исчезла — появляются интересные книги, переводы. Например: «Я в рейтинге,…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments