al_ven (al_ven) wrote,
al_ven
al_ven

Category:

Барт, язык, власть и...шизофрения

Из Актовой лекции Барта:
Итак, сегодня я буду говорить о власти, хотя и косвенно, но постоянно возвращаясь к этой теме. Ныне простодушныелюди рассуждают о власти так, словно она едина и единственна: с одной стороны, существуют те, кто обладают властью, с другой - те, кто ею не обладают; некогда мы полагали, что власть - это сугубо политический феномен; ныне считаем, что это также феномен идеологический, просачивающийся даже туда, где его невозможно распознать с первого взгляда,- в социальные учреждения, учебные заведения и т. п., но в конечном счете мы все-таки уверены, что власть едина. А что,если она множественна, если властей много, как бесов? Имя мне-Легион¦,-могла бы сказать о себе власть: повсюду, со всех сторон, нас окружают всевозможные лидеры, громоздкие или крохотные административные аппараты, группы давления и подавления;
отовсюду раздаются ответственныеголоса, берущие на себя ответственность донести до нас самый дискурс власти - дискурс превосходства. И мы начинаем догадываться, что власть гнездится в наитончайших механизмах социального обмена, что ее воплощением является не только Государство, классы и группы, но также и мода, расхожие мнения, зрелища, игры, спорт, средства информации, семейные и частные отношения -власть гнездится везде, даже в недрах того самого порыва к свободе, который жаждет ее искоренения:
я называю дискурсом власти любой дискурс, рождающий чувство совершённого проступка и, следовательно, чувство виновности во всех, на кого этот дискурс направлен. Кое-кто ожидает от нас, интеллектуалов, чтобы мы по любому поводу восставали против Власти; однако не на этом поле мы ведем нашу подлинную битву;
мы ведем ее против всех разновидностей власти, а это нелегкая битва, ибо, будучи множественной в сфере социального пространства, власть в то же время оказывается вечной в историческом времени: изгнанная, выставленная в дверь, она является к вам в окно; она никогда не гибнет: совершите революцию, истребите власть, и она возродится, вновь расцветет при новом положении вещей. Причина этой живучести и вездесущ-ности в том, что власть есть паразитарный нарост на самом транссоциальном организме, нарост, связанный с целостной историей человечества, а не только с его политической, исторической историе-й. Объектом, в котором от начала времен гнездится власть, является сама языковая деятельность, или, точнее, ее обязательное выражение - язык.
Языковая деятельность подобна законодательной деятельности, а язык является ее кодом. Мы не замечаем власти, таящейся в языке, потому что забываем, что язык - это средство классификации и что всякая классификация есть способ подавления: латинское слово ordo имеет два значения: порядоки угроза¦. Как показал Якобсон, любой естественный язык определяется не столько тем, что он позволяет говорящему сказать, сколько тем, что он понуждает его сказать. Так, говоря по-французски (я беру лишь первые пришедшие на ум примеры), я вынужден сначала обозначить себя в качестве субъекта и лишь затем назвать совершаемое мною действие, которое таким образом оказывается не более, чем моим атрибутом: получается, что то, что я делаю, есть всего лишь следствие и последствие того, чем я являюсь; равным образом 'я всегда обязан выбирать между женским и мужским родом; средний или общий род находятся для меня под запретом; точно так же, выражая свое отношение к другому, я вынужден пользоваться либо местоимением ты, либо местоимением вы: в их эмоциональной или социальной нейтрализации мне отказано. Таким образом, в языке, благодаря самой его структуре, заложено фатальное отношение отчуждения. Говорить или тем более рассуждать вовсе не значит вступать в коммуникативный акт (как нередко приходится слышать); это значит подчинять себе слушающего: весь язык целиком есть общеобязательная форма принуждения.
...Как только язык переходит в акт говорения (пусть Даже этот акт свершается в сокровеннейших глубинах субъекта), он немедленно оказывается на службе у власти. В нем с неотвратимостью возникают два полюса:
полюс авторитарного утверждения и полюс стадной тяги к повторению. С одной стороны, язык непосредственно утвердителен: отрицать, сомневаться, предполагать, колебаться относительно собственного суждения - все это требует специальных операторов, в свою очередь включенных в игру языковых масок; явление, называемое лингвистами модальностью,- это своего рода привесок к языку, привесок, с помощью которого я, словно с помощью челобитной, пытаюсь умилостивить его неумолимую констатирующую власть. С другой стороны, знаки, образующие язык, существуют лишь постольку, поскольку они поддаются распознаванию, иными словами, поскольку они повторяются; знак несамостоятелен, стаден; в каждом знаке дремлет одно и то же чудовище, имя которому - стереотип: я способен заговорить лишь в том случае, если начинаю подбирать то, что рассеяно в самом языке. И едва только свершается акт говорения, оба полюса соединяются во мне:
я становлюсь господином и рабом одновременно; я не довольствуюсь повторением того, что уже было сказано, не устраиваюсь поудобнее в узилище знаков; нет, я говорю, утверждаю нечто - я отметаю все, что сам же и повторяю.
Таким образом, в языке рабство и власть переплетены неразрывно. Если назвать свободой не только способность ускользать из-под любой власти, но также и прежде всего способность не подавлять кого бы то ни было, то это значит, что свобода возможна только вне языка. Беда в том, что за пределы языка нет выхода:
это замкнутое пространство. Выбраться из него можно лишь ценой невозможного-либо через мистическую единичность, описанную Киркегором, определившим жертвоприношение Авраама как беспримерный акт, чуждый всякому, даже внутреннему, слову и направленный против всеобщности, стадности, моральности языка; либо через ликующее ницшевское атеп, подобное удару, наносимому по раболепству языка, по тому, что Делёз называет его покрывалом, сотканным из рефлексов. Однако нам, людям, не являющимся ни рыцарями веры, ни сверхчеловеками, по сути дела, не остается ничего, кроме как плутовать с языком, дурачить язык. Это спасительное плутовство, эту хитрость, этот блистательный обман, позволяющий расслышать звучание безвластного языка, во всем великолепии воплощающего идею перманентной революции слова,- я, со своей стороны, называю литературой.
Под литературой я разумею не совокупность и не последовательность тех или иных произведений и даже не определенный вид деятельности или предмет преподавания, но сложный граф, образованный следами известного типа практики - практики письма. Я, стало быть, выделяю в ней главным образом текст, или ткань означающих, создающих произведение, ибо текст есть непосредственная явленность языка, и именно изнутри самого себя язык должен быть подорван, изобличен;
это должно быть сделано отнюдь не при помощи сообщения, чьим орудием является язык, но посредством игры слов, сценической площадкой для которой он служит..."
*******************
Все замечательно, однако я бы продолжил эти рассуждения в следующем направлении, нисколько не пытаясь их опровергнуть или обесценить, противостояние власти - "святое" дело), архиважнейшее. Просто...в конце концов, если язык - это принуждение, значит имеет смысл попытаться ускользнуть от принуждений, содержащихся в этой лекции)
Почему язык должен быть только (и всегда) или коммуникаций, или принуждением, "законодательным актом"? Ясно, что язык - это обязательно классификация и т.д., но я вижу тут другие важные нюансы. Допустим, мы хорошо поняли все эти свойства и языка - почему тогда всем не договориться иметь это ввиду? Очень многое бы изменилось. Власть-то и зависимость гнездится еще в чем-то другом, а язык - это лишь одно из ее прибежищ.
Язык может "служить" как коммуникации, так и подавлению, власти - и чему он служит в каждый данный момент понять очень сложно, если не невозможно. Это ситуация double bind, в которой крайне сложно идентифицировать сообщения; с чем мы имеем дело -  с актом коммуникации или с попыткой подавления - понять весьма сложно. Фигура и фон могут постоянно и произвольно меняться. Это и сводит с ума. Или начинают активно работать защиты. Даблбайнд же может возникать лишь в условиях существования зависимости, он, возможно, и служит делу воспроизводства зависимых отношений. Если кто-либо, от кого мы не зависим (зависимость, понятно, может быть лишь воображаемая, но ее будет достаточно)  будет нас пытаться сбить с толку в вопросах для нас не актуальных, то он вряд ли будет иметь успех. А вот если это наша шизофреногенная мамочка, от которой мы как раз очень зависим (если нам еще и мало лет, к тому же), или если это целое общество (социальная группа и пр.), без которого существовать тоже не всегда получается, то вот эта ситуация более заковыристая, это уже хорошая такая почва для шизофренизации и прочей прелести)
А как мы будем жить без языка и без культуры? Да сознание (со-знание) наше, которые мы все так любим, просто не разовьется и будем мы как те милые "дети-Маугли")))
Вернусь к вопросу - а почему не удается всем (или большинству) вдруг неожиданно пробудиться, испытать сатори, счастливо осознать эти злокозненные свойства языка и сказать друг другу - а давайте-ка мы все будем иметь это ввиду...) Боятся чего-то...)
"В каждом знаке дремлет чудовище - стереотип" - я согласен, но чудовище-то - дремлет. То есть многое зависит от ситуации, от условий. Я думаю, что вокруг языка несколько сгущают краски. Можно же задаться вопросом - ведь язык возник-то не ради осуществления принуждение и власти, скорее всего. Это впоследствии он начал активно использоваться именно таким образом, иначе тут Барту можно было бы задать вопрос - а не утверждает ли он, что язык обладает некоей "природой", субстанциональной сущностью?
Язык, я полагая, просто включен в более многообразную и сложную сеть отношений.
Связи, связующие паттерны - язык часть этого всего. И опять вопрос - что же произошло с человеком, с человеческими отношениями и обществом, если связи (живые связи!) начинают выглядеть (и восприниматься) только как подавление, только как осуществление власти ( которое, в общем-то, в конечном итоге может разрушить жизнь)!? Какая-то странная мутация...
Tags: Барт, Бейтсон, власть, даблбайнд
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments