al_ven (al_ven) wrote,
al_ven
al_ven

Categories:

Ролло Мэй. Проблема фальши

Роллой Мэй ("Смысл тревоги") "для ребенка быть нелюбимым лучше, чем пользоваться псевдолюбовью".
Просматривая некогда прочитанные книги, нахожу яркие и емкие отрывки. Очень неплохая работа.
И близко это все к Бейтсону. И конечно, совсем необязательно привлекать тяжелую артиллерию в виде теории логических типов Рассела и Уайтхеда, чтобы осмыслить рассматриваемые проблемы. Хотя и в обращении Бейтсона к теории типов тоже есть свой смысл, это ясно.
А Ролло Мэй делает полезный шаг к социальным процессам (невротическая тревога и средний класс). Проблемы-то те же.
И ведь, черт возьми, во врема, когда писалась эта книга, Ролло Мэй мог процитировать Маркса: "Карл Маркс писал, что рабочий класс не ждет ничего, кроме революции" - а сейчас чего ждет рабочий класс? Высчитывает, что можно приобрести в кредит????? Смотрит спутниковое ТВ????
А вообще, что такое демократия и либерализм - это та самая фальшь и даблбайнд. Как и все песни о правах человека при капитализме, как и мистика заботы "общества" о человеке, а здесь и тот же потлач, этот дар, отсекающий возможность отдаривания; надо сказать, что и советские лозунги "все для блага человека", "народ и партия и едины" - одного поля ягоды, хотя те системы не тождественны полностью.

 

"ПРОПАСТЬ МЕЖДУ ОЖИДАНИЯМИ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬЮ

Данное исследование подтверждает гипотезу о том, что конфликт, лежащий в основе невротической тревоги, проистекает из отношений индивидуума с родителями, и опровергает предположение, что отвержение как таковое предрасполагает к невротической тревоге. Скорее, источник предрасположенности к невротической тревоге лежит в таких взаимоотношениях ребенка с родителями, при которых ребенок не может реалистически воспринимать отношение к нему родителей и не способен принять объективное отвержение. Невротическая тревога возникает не по вине "плохой" матери, выражаясь словами Салливана, а из-за того, что ребенок постоянно сомневается, "хорошая" у него мать или "плохая"4.

Конфликт, лежащий в основании невротической тревоги, вызывает родительское неприятие, скрытое под притворной любовью и заботой. Родители Луизы и Бесси – действительно карающие и жестокие – по крайней мере не пытались утаить свою ненависть к детям. Современный психоаналитик Мелитта Шмидеберг задается вопросом, почему дети теперешних родителей, которые гораздо более снисходительны к ним, намного тревожнее детей строгих, жестких родителей викторианской эпохи. Она видит причину в том, что современные родители не разрешают детям бояться их, и, следовательно, ребенку приходится замещать свой страх и враждебность и переживать сопутствующую тревогу. Если родители не могут воздержаться от наказаний, продолжает доктор Шмидеберг, они по крайней мере должны дать ребенку право бояться их (см. ее Anxiety states, Psychoanal. Rev., 1940, 27:4, 439-49). He углубляясь в проблему сравнения тревоги в разные эпохи и не вдаваясь в сложные объяснения, мы, тем не менее, считаем, что замечание доктора Шмидеберг о том, что нужно разрешать ребенку воспринимать отношения реалистически, звучит разумно. Следовательно, Луиза и Бесси смогли принять отвержение как таковое и, как показано в случае Бесси, искать отношений любви и поддержки в другом месте. Таким образом, когда матери Луизы и Бесси в детстве и юности отвергали их, это не ставило под угрозу никаких жизненно важных ценностей; они в любом случае не ждали от родителей ничего лучшего. Высказывание Луизы: "Ребенок не страдает, он принимает вещи такими, какие они есть" – может означать, что если ребенок способен, как она, назвать отношения с матерью своими именами, он не страдает в главном – не ощущает угрозу жизненным ценностям. Но у молодых женщин с субъективным конфликтом отвержение прикрывалось идеализированными ожиданиями (которые в основном подпитывались неискренностью родителей перед ними в детстве), и, следовательно, они не могли приспособиться к нему в реальности5.

На основании этих наблюдений можно разделить родительское отношение на три типа. Первый: родитель открыто отвергает ребенка, и это отвержение признается обеими сторонами. Второй: родитель отвергает ребенка, но маскирует отвержение фальшивой любовью. Третий: родитель любит ребенка и ведет себя с ним соответственно. Данные исследования подтверждают, что именно второй тип отношений предрасполагает к невротической тревоге6.

Обсуждаемая нами проблема столь важна, что я хотел бы привести некоторые аналогичные находки, сделанные в исследовании Анны Харток Шахтель. Описывая одну девочку, мать которой отвергала ее, но притворялась любящей и ревновала к любимой бабушке девочки, миссис Шахтель утверждает: "Этот ребенок окружен фальшью: ей приходится избегать встречи с реальной ситуацией отсутствия любви; она живет мечтами и вынуждена основывать свои увлечения, страхи, ожидания и желания на этом шатком фундаменте". Этот ребенок очень напоминает описанных нами женщин из первой группы. Миссис Шахтель рассказывает еще об одной девочке, росшей без отца, которую дома часто били и говорили, что она причиняет одни неудобства. "Отсутствие любви для нее было фактом, но это никоим образом не уменьшает ее собственную способность любить". Она была независимой, довольно упорной, агрессивной, настроенной на сотрудничество и надежной девочкой, которая "не преуменьшала и не приукрашивала бесчеловечное и враждебное обращение с ней". Эта девочка кажется мне очень похожей на Бесси. Как и Бесси, она обрела любовь друзей, братьев и сестер, несмотря на родительское неприятие. Миссис Шахтель подчеркивает, что "для ребенка быть нелюбимым лучше, чем пользоваться псевдолюбовью". Находки, сделанные в нашем исследовании, доказывают правильность этого утверждения с точки зрения предрасположенности к тревоге7.

Можно ли охарактеризовать тревогу вообще как явление, которое мы обнаружили в отношениях молодых женщин с родителями, – как субъективную дезориентацию, проистекающую из глобального противоречия между ожиданиями и реальностью? Является ли она фундаментальной дезориентацией, неспособностью ориентироваться в мире, невозможностью видеть его таким, каков он есть на самом деле?

Эти вопросы выводят нас далеко за пределы настоящей дискуссии. Но я могу дать на них правдоподобный ответ, имеющий как психологический, так и философский аспекты. Дональд МакКиннон предложил описание тревоги, которое созвучно вышеприведенной гипотезе, несмотря на некоторые топологические детали, остающиеся под вопросом:

"Человек, мучимый тревогой, одновременно видит все вещи и лучше, и хуже, чем они есть на самом деле... Позитивные иллюзии искажают соответствующий им уровень реальности в соответствии с его ожиданиями, а негативные иллюзии вносят искажения в соответствии с его страхами... Это означает, что психологически у индивидуума почва уходит из-под ног, поскольку его реальному жизненному пространству недостает когнитивной структуры в силу того, что в нем одновременно сосуществуют противоречивые смыслы возможного успеха и возможного поражения"8.

НЕВРОТИЧЕСКАЯ ТРЕВОГА И СРЕДНИЙ КЛАСС

И последний вопрос возникает в связи с тем, что все молодые женщины из первой группы – то есть с невротической тревогой – принадлежали к среднему классу, а девушки из второй группы, которые подвергались отвержению, но переносили его без невротической тревоги, были из рабочего класса. Действительно, выраженная невротическая тревога не проявляется ни у одной из четырех исследованных девушек из рабочего класса – Бесси, Луизы, Сары и Долорес. Отметим, что описанный миссис Шахтель ребенок, который принимал отвержение как реальный факт, тоже принадлежал к рабочему классу.

Это ставит нас перед важной проблемой: является ли в нашей культуре противоречие между ожиданиями и реальностью, предрасполагающее к невротической тревоге, особой характеристикой среднего класса и не преобладает ли невротическая тревога именно в среднем классе. Классическая гипотеза об отвержении и предрасположенности к невротической тревоге основывается на клинической и психоаналитической работе с членами преимущественно среднего класса. Она справедлива для пациентов Фрейда и для пациентов почти всех психоаналитиков, занимающихся частной практикой. Похоже, что гипотеза распространяется именно на средний класс, но не на другие классы.

Заявление, что в нашей культуре невротическая тревога присуща в основном представителям среднего класса, подтверждается множеством априорных доводов и некоторыми эмпирическими данными. Именно в среднем классе особенно бросается в глаза разрыв между реальностью и ожиданиями как в психологическом, так и в экономическом смысле. Карл Маркс писал, что рабочий класс не ждет ничего, кроме революции. Раньше (в главе 4) было показано, что соревновательная мотивация, непосредственно связанная с тревогой, присуща главным образом среднему классу. В нашем исследовании у женщин из рабочего класса проявлялось гораздо меньше соревновательных амбиций, чем у женщин из среднего класса. Сара выработала интересную позицию, в соответствии с которой ее амбиции не были соревновательными: "Я стараюсь быть не на вершине и не на дне, а где-то в середине". Фашизм – выраженный культурный симптом тревоги – зародился как движение именно в среднем классе. На плечи среднего класса ложится самый тяжелый груз тревоги, поскольку его представители зажаты между высокими стандартами поведения и осознанием того, что ценности, поддерживающие эти стандарты, исчерпали себя. Это, конечно же, интересная и глубокая тема для социологических и психологических исследований."
И, кстати, в этом контексте (тотальной фальши) весьма забавно смотрятся многочисленные разоблачительные передачи, где обывателю "заботливо"))) рассказывают о том, как его обвешивают продавая бананы или картошку, как постоянно что-то куда-то подмешивают и т.п.
И все это служит главной задаче - скрыть куда более важный и тотальный обман.

 

Tags: Бейтсон, Ролло Мэй, антикапитализм, психоанализ, фальшь, экзистенциализм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments