al_ven (al_ven) wrote,
al_ven
al_ven

Category:

динамическая концепция социального К. Касториадиса

Нашел одноименную статью Фурса, где в списке литературы, увы, ряд  непереведенных книг и статей. Статья очень полезная, информативная. Автор - для меня очень интересный это я еще раз прочувствовал. Много близких идей, и мое "радикальное воображение" сразу активизируется.))) Но написать обо всем этом сложно, время нужно.  И виден конечно целый ряд других мыслителей, с которыми перекликается данный дискурс.
Философ автономии! Но он очень хорошо "расшифровывает" автономия. Для меня автономия - это метафора. Я за автономию "не-Я" (в приближенно буддистском смысле).
А магма - какая замечательная метафора!
"психоанализ
– это не техника, и даже некорректно говорить и психоаналитической
технике. Психоанализ представляет собой скорее практико-пойэтическую
деятельность, в которой оба участника являются действующими, причем
пациент является главным агентом развития своей собственной
самодеятельности. Я называю ее пойэтической, поскольку она креативна:
ее результатом является – или должно быть – самоизменение человека –
то есть, строго говоря, появление другого существа. Я называю ее
практической, поскольку я называю практикой ту ясную деятельность,
движущий мотив которой  составляет человеческая  автономия,
деятельность, которая может быть достигнута только средствами самой
этой автономии» [6, p. 129].
Стремясь помочь индивиду стать автономным, психоанализ
наталкивается на существующие институты общества: Эго пациента
является в значительной мере социальным продуктом и обычно
организовано как элемент воспроизводства наличного общественного
порядка. Поэтому психоанализ предполагает дополнение в виде анализа
институтов". 
"Труд людей (как в самом узком, так и в самом широком смыслах этого слова) через свои характеристики - объекты, цели, приемы, инструменты - указывает на специфичный для каждого общества способ постижения мира, определения себя как потребности, на отношения к другим человеческим существам. Без всего этого - а не только без «предварительного мысленного представления результата», как говорил Маркс, - труд человека ничем бы не отличался от жизнедеятельности пчел, в которой ничего бы не изменилось, даже если бы мы придали ей эту способность к «предварительному мысленному представлению результата». Человек - это бессознательно философское существо, и в своей фактической жизни он задавался философскими вопросами задолго до того, как философия была осознана в качестве типа мышления. Человек, кроме того, еще и поэтическое существо, воображение которого рождает ответы на эти вопросы. "

"Воображаемое в современном мире

Современный мир, если судить о нем поверхностно, доводит или пытается довести рационализацию до своего предела, и следовательно, разрешает себе презирать - или рассматривать с почтительным любопытством - странные обычаи, изобретения и воображаемые представления существовавших до него обществ. Но, как это ни парадоксально, несмотря или, скорее, в результате этой крайней «рационализации» жизнь современного мира обнаруживает настолько высокую степень подчиненности воображаемому, что в этом она не имеет себе равных ни в одной архаичной или исторической культуре.

То, что в современном обществе выдается за рациональность, есть лишь форма, внешне необходимая связь, постоянство власти силлогизма. Но в силлогизмах современного мира посылки заимствуют свое содержание у воображаемого. И преобладание силлогизма как такового, навязчивая идея «рациональности», отделенной от всего остального, формируют воображаемое второго порядка. Псевдорациональность современного мира - одна из исторических форм воображаемого. Она произвольна в своих конечных целях, поскольку последние не основываются на разумных основаниях. Ее произвольность становится очевидной, когда она полагает саму себя в качестве цели, стремясь лишь к пустой и «формальной» рационализации. В данных аспектах своего существования современный мир является жертвой систематического бреда. Автономизация техники, утратившая всякую меру и не служащая более никаким точно определенным целям, обретает непосредственно ощущаемые формы, которые несут в себе прямую угрозу.

Экономика в наиболее широком смысле (в смысле производства в целях потребления) по преимуществу является выражением рациональности капитализма и современного общества. Но именно экономика самым шокирующим образом изобличает (и прежде всего потому, что претендует на абсолютную и исчерпывающую рациональность) господство воображения на всех ее уровнях.

Вполне очевидно, что причина заключается в определении потребностей, которым она предназначена служить. В нашем обществе более, чем в каком-либо другом, обнаруживается «произвольный», искусственный, нефункциональный характер социального определения потребностей, явившийся следствием высокого развития производительных сил, богатства, позволяющего этому обществу выходить далеко за рамки удовлетворения «элементарных потребностей» (что часто имеет обратную сторону, также не лишенную глубокого значения: элементарные потребности приносятся в жертву «немотивированным» и искусственным потребностям). В современном обществе более, чем в каком-либо ином, обнаруживается исторический характер фабрикации потребностей, каждый день вновь формируемых на наших глазах. Подобное положение вещей было отмечено уже достаточно давно, и исследования, касающиеся этого вопроса, требуют дальнейшего углубления - но мы здесь не считаем нужным останавливаться на этом. Напомним только о все возрастающей доли в расходах потребителей трат на предметы, которые соответствуют «искусственным» потребностям, а также о постоянном, не имеющем какого-либо «функционального» обоснования обновлении предметов, еще способных служить52 своему назначению, которые вышли из моды или не соответствуют тому или иному, часто иллюзорному, представлению о «совершенстве». Тщетной была бы попытка представить эту ситуацию исключительно как «ответ замещения», как предложение замены одних потребностей на другие, «истинные», которые современное общество оставляет неудовле-творенными. Если мы признаем, что такие потребности существуют, что их можно определить, то мы тем более будем поражены тем, что их реальность может быть полностью скрыта «псевдореальностью» (псевдоре-альностью, соответствующей сущности современной индустрии). Столь же напрасным было бы желание устраниться от решения этой проблемы, ограничить ее одним из ее аспектов - стремлением господствующих сло-ев манипулировать обществом, - указав на «функциональную сторону» непрекращающегося создания новых потребностей как на условие экспансии (то есть выживания) современной индустрии. Ведь и сами господ-ствующие слои находятся во власти воображаемого и не являются его свободными творцами, а новые потребности появляются также и там, где для системы не существует необходимости создавать спрос, обеспечи-вающий ее экспансию (так, в развивающихся странах Востока вторжение современного стиля потребления произошло задолго до того, как можно было говорить о каком-либо насыщении рынка). В этом отношении мы можем лишь сделать вывод, что подобная функциональность возникает в сфере воображаемого: экономика современного капитализма может существовать лишь в той мере, в какой она отвечает потребностям, форми-руемым ею же самой.

Преобладание воображаемого в той же мере очевидно для всего, что является сферой человеческой жизни, для всех уровней структуры производства и экономики. Так называемая рациональная организация обнаруживает все характеристики систематического бреда, о чем знают и говорят уже долгое время, но никто не принимал этого всерьез, кроме таких «несерьезных» людей, как поэты и романисты. Подмена рабочего, служащего, всех используемых на производстве кадров совокупностью произвольно выбранных отдельных черт в зависимости от произвольно возникшей системы целей и по отношению к столь же произвольной псевдо- концептуализации, а также соответствующее манипулирование ими на практике отражают господство воображаемого, которое - какой бы ни была его «эффективность» в системе - ничем не отличается от вообра-жаемого в самых «чуждых» современности по своей природе архаичных обществах. Уподобление человека вещи или чисто механической системе не в меньшей, а в большей степени принадлежит сфере воображаемого, чем желание видеть в нем сову, поскольку реальное сходство человека с совой несравненно большее, чем его сходство с машиной. Ни одно из примитивных обществ никогда не заходило так далеко в применении последствий уподобления человека другой вещи, как это случилось в современной индустрии с ее приверженностью метафоре человека-автомата. Примитивные общества всегда сохраняли определенную амбивалентность в этих уподоблениях, но современное общество принимает их в своей практике самым дикарским образом, принимает в буквальном смысле. Нет никакой существенной разницы - в том, что касается типа ментальных операций и даже глубинных психических установок, - с одной стороны, между инженером-тейлористом или промышленным психологом, отделяющими одно действие от другого, измеряющими их коэффициенты, разлагающими личность на ее составляющие, от начала и до конца вымышленные, «факторы» и вновь собирающими ее во вторичный объект; и, с другой, фетишистом, возбуждающимся при виде ботинка на высоком каблуке или требующим от женщины, чтобы она изображала люстру. В обоих случаях мы видим в действии один и тот же тип воображения, отождествляющего субъект и объект. Разница заключается только в том, что фетишист живет в своем частном мирке, и воздействие фантомов его сознания не идет дальше партнера, готового им подчиняться. Капиталистический фетишизм «производственной эффективности», системы индивидуального тестирования определяет реальную жизнь социального мира. 53

Выше мы упоминали о наброске Маркса, в котором он подчеркивал роль воображаемого в капиталистической экономике, говоря о «товарном фетишизме». Этот набросок должен был бы быть дополнен анализом воображаемого в институциональной структуре, которая начинает играть главенствующую роль в современном обществе наряду с «рынком» и вне его: речь идет о бюрократической организации. Бюрократическая вселенная пропитана воображаемым от начала и до конца. Обычно этому не уделяют внимания - а если и уделяют, то как поводу для шуток, - поскольку не усматривают здесь ничего, кроме преувеличенного следования рутинным процедурам или злоупотреблений, «ошибок», то есть исключительно негативных характеристик. Но существует система «позитивных» воображаемых смыслов, определяющих механизм бюрократической вселенной. Эту систему можно восстановить исходя из фрагментов и указаний, предоставляемых нам инструкциями по организации производства и труда, исходя из самой модели этой организации и тех задач, которые она перед собой ставит, типичного поведения бюрократии и т. д. Со временем эта система эволюционировала. Существенные черты бюрократии прошлого, как и ссылка на «устоявшееся», постоянное желание уничтожить все новое и унифицировать поток времени оказываются заменены систематическим предвосхищением будущего. Фантазм организации как хорошо смазанной машины сменяется фантазмом самореорганизующейся и саморасширяющейся машины. Точно так же в бюрократической вселенной эволюционирует и ее видение человека: в более «продвинутых» секторах бюрократической организации существует переход от образа автомата, частичной машины, к образу «прекрасно интегрированной в коллектив личности» - некая параллель переходу, отмеченному американскими социологами (в частности, Рисменом и Уайтом), от ценностей «рентабельности» к ценностям «подгонки частей». Овеществляющая «аналитическая» псевдорациональность уступает место не менее воображаемой «социализирующей» и «тотализирующей» псевдорациональности. Но эта эволюция, хотя она и является важнейшим показателем трещины и, в конце концов, кризиса бюрократической системы, ни в коей мере не затрагивает основных значений бюрократии. Люди - простые узелки в сети идей — существуют и имеют вес лишь в зависимости от статуса и места, которое они занимают на иерархической лестнице. Сущность мира за- ключается в его сводимости к системе формальных правил, включая сюда и правила, позволяющие «рассчитать» будущее. Реальность существует только в той мере, в какой она может быть зарегистрирована. В пределе истина - ничто, единственная же истина - документ. И здесь проявляется то, что нам кажется наиболее глубокой специфической чертой современного воображаемого, чреватого гибельными последствиями, но и внушающего надежды. Это воображаемое лишено собственной плоти, оно заимствует свою материю у чего-то другого, оно есть фантазматическая инвестиция, валоризация и автономизация элементов, которые сами по себе не содержат ничего воображаемого, но суть лишь ограниченное рассудком рациональное и символическое. Бюрократический мир автоно-мизирует рациональность в одном из ее моментов - в моменте рассудочного, озабоченного лишь коррекцией частичных связей и игнорирующего вопросы оснований, целостности, целей и отношений разума, с одной стороны, и мира и человека, с другой (именно поэтому мы называем «рациональность» этого мира псевдорациональностью). Этот мир по большей части живет в универсуме символов, который не воспроизводит реальности и не является необходимым для манипуляции ею или для ее осмысления. Он доводит до предела автономизацию чистого символизма. Подобную автономизацию, уровень ее воздействия на социальную ре- альность, рискующий довести ее до распада, степень отчуждения, испытываемую благодаря ей господствующим классом, - все это мы можем наблюдать в самой экстремальной форме на примере бюрократических экономических систем Востока, особенно до 1956 г., когда польские эко- номисты вынуждены были для описания положения в их стране ввести термин «экономика Луны». Западная экономика хотя и оставалась в периоды спокойной жизни за пределами этих крайностей, обнаруживала, тем не менее, те же существенные черты.

Этот пример не должен послужить поводом для недоразумений относительно того, что мы называем воображаемым. В том случае, когда бюрократия несмотря ни на что жаждет построить метро в городе (Будапеш-те), где это физически невозможно; или когда она не только заявляет перед народом, что производственный план выполнен, но и сама продолжает действовать, принимать решения, которые приводят к потере реальных ресурсов, как если бы он действительно был выполнен, - в этих случаях мы должны сделать вывод, что здесь сливаются два смысла термина «воображаемое»: наиболее привычный, поверхностный, и наиболее глубокий. Но важен для нас именно второй смысл, который обнаруживается, если определенная форма современной экономики начинает эффективно функционировать в реальности в соответствии со своими собственными критериями, когда она не заглушается разрастаниями на вторичном уровне своего собственного символизма, поскольку в таком случае псевдорациональный характер этой «рациональности» проявляется со всей очевидностью: на деле все подчинено эффективности - но эффективности для кого, с какой целью, для чего? Осуществляется экономический рост, но о росте чего идет речь, для кого, какой ценой и с какой целью? Отдельный элемент экономической системы (даже не весь количественный элемент: лишь его часть, касающаяся определенных благ и услуг) представлен как суверенный элемент экономики. Экономика, сама по себе являющаяся лишь элементом социальной жизни, возводится в суверенный институт общества.

Причина этого заключается в том, что современное социальное воображаемое не обладает собственной плотью - оно заимствует свою субстанцию у рационального, точнее, у одного из моментов рационального, которое оно трансформирует в псевдорациональное. Причина этого в том, что оно содержит радикальную антиномию и обречено на кризис и истощение, а современное общество сохраняет в себе «объективную» возможность преобразования того, что до сих пор играло роль воображаемого в истории. Но прежде чем подойти к этой проблеме, нам нужно подробнее рассмотреть вопрос о соотношении воображаемого и рационального"

 

Tags: Касториадис
Subscribe

  • экология - дело политическое

    как и, например, психология, и вот почему. Дело тут еще ещё и в метакоммуникации, но обо всём по порядку. Об интервью Касториадиса (вот выжимки из…

  • $100 млрд

    Новости капитализма. Самым богатым человеком недавно недавно стал Джефф Безос, основатель и директор Amazon. Вот здесь я привел немного…

  • Касториадис о капиталистическом воображаемом

    Хорошие люди с left.by выложили два небольших текста Касториадиса из сборника «Дрейфующее общество». Они про экологию (про новую…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment