al_ven (al_ven) wrote,
al_ven
al_ven

Category:

психология труда :)

Радикальное уничтожение иерархии зарплат и доходов, по-моему, уже даже и обсуждается (я имею ввиду именно уничтожение, а не обман в виде "подравнивания"). Точка невозврата пройдена уже, что ли? А ведь это очень далекоидущая целительная идея (о последствиях этих преобразований можно долго и интересно рассуждать, но тут - нет смысла особого)), причем и в экономическом, и в психологическом плане, а в последнем - особенно. Но ее не слышат, также как в шизофренической семье не видят путей выхода из патологии. Ведь при таком раскладе люди встретятся... с самим собой, со своими желаниями и пр., но от этого человек, в основном, отучен ("шизофреническое обществе на планете Земля, в основном, построено"))))   Такая вот самоподдерживающася (до поры, до времени)) ситуация.
В общем, Касториадис все верно написал.
полный текст здесь
САМОУПРАВЛЕНИЕ И ИЕРАРХИЯ ЗАРПЛАТ И ДОХОДОВ
Не существует объективных критериев, на основе которых можно было бы создать иерархию вознаграждений.
Самоуправляемое общество не совместимо с иерархией зарплат и доходов в той же степени, что и с иерархией руководства.
Прежде всего, иерархия зарплат и доходов в наши дни связана с иерархией руководства – в странах Востока полностью и в подавляющем большинстве случаев – в странах Запада. Надо также понять, каким образом пополняется эта иерархия. Сын богатого будет богатым человеком, сын руководителя имеет все шансы стать руководителем. Таким образом, по большей части слои, занимающие высшие этажи в иерархической лестнице, удерживают это положение при помощи наследования. И это не случайность. Социальная система всегда стремится к самовоспроизводству. Если у социальных слоев есть привилегии, люди из этих слоев сделают все, что в их силах (а их привилегии позволяют сделать для этого очень многое), чтобы передать их своим потомкам. В той мере, в какой в рамках данной системы эти слои нуждаются в «новых людях», поскольку аппараты управления расширяются и размножаются, они выбирают из числа потомства «низших» слоев тех, кто наиболее «пригоден» войти в их ряды. В этом случае может показаться, что труд и способности тех, кто был выбран, сыграли свою роль, что они получили «по достоинству». Но, опять таки, эти «способности» и это «достоинство» означают именно способность адаптироваться к существующей системе и служить ей наилучшим образом. Такие способности не имеют смысла c точки зрения интересов самоуправляющегося общества.
Некоторые люди могут думать, что даже в самоуправляемом обществе самые смелые, самые стойкие, самые трудолюбивые, самые «компетентные» индивиды должны получить право на частичное «вознаграждение» и это вознаграждение должно быть финансовым. И это питает иллюзию, что возможна справедливая иерархия доходов.
Эта иллюзия не выдерживает критики. Точно также, как и в современном обществе, непонятно, как можно логически обосновать и оправдать код различий в вознаграждении. Почему некая компетенция должна принести своему владельцу в четыре раза больше дохода, чем другая, а не в два раза и не в двенадцать? Какие основания утверждать, что компетенция хорошего хирурга стоит столько же (или больше, или меньше), чем компетенция хорошего инженера? И почему она не ценится точно также, как компетенция хорошего водителя поезда или учителя начальной школы?
Не считая нескольких ограниченных и не связанных друг с другом областей, мы видим, что не существует объективных критериев, согласно которым можно было бы рассчитать компетенцию, познания и ученость различных индивидов. И, раз уж общество берет на себя расходы по получению индивидом образования, как это практически происходит уже сейчас, не понятно, почему индивид, который уже был пожалован этой привилегией, должен быть еще раз вознагражден повышением дохода. Это также относится и к «заслугам», и к «уму». Существуют индивиды, которые от рождения одарены относительно большими способностями к какой-либо деятельности или стали таковыми. Эти различия в целом незначительны и их развитие зависит от семейной, социальной или образовательной среды. Во всяком случае, если у кого-то есть «дар», развитие этого «дара» само по себе является источником удовольствия, если только ему ничто не препятствует. И тем редким индивидам, что действительно обладают выдающимися дарованиями необходимо не финансовое поощрение, а возможность беспрепятственно их развивать. Если бы Эйнштейн интересовался деньгами, то он не стал бы Эйнштейном и, возможно, из него получился бы довольно посредственный промышленник или финансист.
Иногда приводят невероятный аргумент, будто без иерархии зарплат общество не сможет найти людей, согласных выполнять самые «трудные» обязанности, подразумевая обязанности чиновника, руководителя и т.д. Известна фраза, которую часто повторяют ответственные работники: «если все одинаково зарабатывают, я предпочту взяться за метлу». Но в таких странах как Швеция, где разница зарплат намного меньше, чем во Франции, предприятия работают не хуже, чем во Франции и никто там не видел чиновников с метлами.
Скорее уж можно заметить, что в индустриально развитых странах предприятия покидают те, чья работа была действительно самой трудной, т.е. наиболее утомительной и наименее интересной. А увеличение зарплаты позволяет остановить этот отток крови. Фактически, подобная работа все в большей и большей степени достается иммигрантам. И это явление показывает со всей очевидностью, что люди, если их не заставляет нужда, все чаще и чаще отказываются выполнять идиотскую работу. Противоположное явление никогда не наблюдалось и можно биться об заклад, что так будет и в дальнейшем. Сама логика этого аргумента позволяет сделать вывод, что самые интересные специальности должны меньше всего вознаграждаться, т.к. в любом случае это самые привлекательные для людей специальности, иными словами, мотивация, необходимая, чтобы их выбрать и ими заниматься уже по большей части заключена в самой природе труда.
Самоуправление, мотивация к труду и производство для удовлетворения потребностей.
Но к чему сводятся в конечном итоге все аргументы, направленные на оправдание иерархии в самоуправляющемся обществе, какова скрытая идея, на которой они основаны? Эта идея такова – люди выбирают себе работу и трудятся только для того, чтобы заработать больше чем другие. Однако, хотя нам ее пытаются представить как вечную истину, вытекающую из самой человеческой природы, на самом деле это всего лишь капиталистическая ментальность, которая в той или иной степени пропитала общество (и которая, как показывает иерархия зарплат в странах Востока, господствует и там). И эта ментальность является одним из условий существования и упрочения существующей системы и, наоборот, она может существовать, лишь пока существует система. Люди придают значение различию в доходах потому, что такие различия существуют и потому, что в нынешней социальной системе они представляются имеющими большое значение. Если можно заработать миллион, а не сто тысяч франков за месяц, и если социальная система со всех сторон вскармливает идею, что тот, кто зарабатывает миллион, ценится больше, чем тот, кто зарабатывает только сто тысяч франков, тогда, действительно, большинство людей (не все, даже сегодня) будут мотивированы сделать все, чтобы заработать миллион, а не сто тысяч франков. Но если в социальной системе нет подобной дифференциации, если желание заработать больше, чем другие считается столь же абсурдным, как сегодня нам представляется абсурдным (по крайней мере большинству из нас) желание любой ценой получить дворянскую фамилию, тогда могли бы возникнуть или скорее получить распространение другие мотивации, которые действительно ценны для общества: интерес к самому труду, удовольствие хорошо сделать то, чем сам решил заняться, изобретательность, творчество, уважение и благодарность других. И наоборот, если убогая экономическая мотивация будет существовать и в дальнейшем, все прочие мотивации будут атрофированы и искалечены, начиная с самого детства индивидов.
Так как иерархическая система основана на конкуренции индивидов и борьбе всех против всех, она постоянно настраивает одних людей против других и побуждает их использовать все средства, чтобы «возвыситься». Представлять жестокую и грязную конкуренцию внутри иерархии власти, руководства и доходов как спортивное «состязание», где «лучшие» побеждают в честной борьбе, означает принимать людей за слабоумных и считать, что они не видят того, что на самом деле происходит в иерархической системе, на заводе, в офисах, в Университете, даже в научном исследовании по мере того, как оно становится гигантским бюрократическим предприятием. Существование иерархии основано на беспощадной борьбе каждого против всех и иерархия усиливает эту борьбу. Поэтому джунгли становятся все более и более безжалостными по мере того, как мы поднимаемся по ступеням иерархии, а сотрудничество встречается нам только внизу, где возможности для «продвижения» сведены к минимуму или их вовсе нет. И искусственное введение дирекцией предприятий различий на этом уровне направлено именно на разрушение этого сотрудничества. Итак, как только появятся привилегии какой-либо разновидности, особенно экономические, немедленно возникнет конкуренция между индивидами и одновременно тенденция держаться за привилегии, которыми уже располагают, а для этого приобретать больше власти и выводить ее из-под контроля других людей. С этого времени вопроса о самоуправлении уже не существует.
Наконец, иерархия зарплат и доходов несовместима с рациональной организацией экономики самоуправляющегося общества. Ибо такая иерархия немедленно и глубоко извратит выражение социального заказа (la demande sociale).
Рациональная организация экономики в самоуправляющемся обществе на самом деле подразумевает, что сколько времени услуги имеют одну «цену», столько времени они не могут свободно распространяться, а, следовательно, существует единый «рынок» для благ индивидуального потребления, что производство ориентировано на требования этого «рынка», т.е. в конечном итоге платежеспособный спрос потребителей. Прежде всего, ясно, что не существует другой устойчивой системы. Вопреки одному новому лозунгу, одобрить который можно, только признав его метафорой, мы не можем дать всем «всё и сразу». С другой стороны, было бы абсурдным ограничивать потребление при помощи авторитарного нормирования, что было бы равносильно нетерпимой и тупой тирании над предпочтениями каждого: зачем выдавать каждому один диск и четыре билета в кино в месяц, когда есть люди, которые предпочитают музыку изображению, не говоря уж о глухих и слепых? Но «рынок» для индивидуального потребления по настоящему устойчив лишь в том случае, если он по настоящему демократичен т.е. каждый избирательный бюллетень имеет одну и ту же цену. Эти избирательные бюллетени – доходы каждого. Если доходы не равны – голосование будет сразу же фальсифицировано, ибо есть люди, голоса которых значат больше, чем голоса других. Так, сегодня «голосование» богача за виллу на Лазурном Берегу или персональный самолет весит намного больше, чем голос человека с плохими жилищными условиями за достойное жилье или чернорабочего за путешествие в поезде во втором классе. Надо еще учесть, что давление неравномерного распределения доходов на структуру производства предметов потребления является просто гигантским.
Это можно проиллюстрировать при помощи одного арифметического примера, не претендующего на строгость, но близкого к реальности. Если предположить, что можно объединить 80 % французского населения с самыми низкими доходами в размере примерно равном в среднем 20 тыс. в год после уплаты налогов (самые низкие доходы во Франции, которые касаются весьма многочисленной категории – стариков без пенсии или с маленькой пенсией, намного ниже SMIK) и 20 % остального населения со средним доходом в размере 80000 в год после налогов, то мы, после несложных вычислений, увидим, что эти две категории будут совместно располагать достаточными для потребления доходами. Это также означает, что 35 % производства предметов потребления в стране ориентированы исключительно на заказ самой привилегированной группы и служат для удовлетворения ее потребностей после удовлетворения «элементарных» потребностей этой группы; или вот еще пример – 30 % наемных работников работают, чтобы удовлетворить несущественные потребности самых привилегированных слоев (если предположить, что соотношение потребление / инвестиции равно 4 к 1, что является грубым приближением к реальности).
Таким образом, мы видим, что при такой ориентации производства «рынок» в этих условиях будет отражать не потребности общества, а его деформированный образ, в котором несущественное потребление привилегированных слоев получит непропорциональное значение. Сложно поверить, что в самоуправляющемся обществе, где эти факты точно и определенно были бы известны всем, люди потерпели бы такую ситуацию, или что они могли бы в этих условиях рассматривать производство как свое собственное дело, чувствовать себя связанным с ним, без чего ни на минуту нельзя представить себе самоуправление.
Уничтожение иерархии зарплат является поэтому единственным средством ориентировать производство на удовлетворение потребностей коллектива, исключить борьбу всех против всех и экономическую ментальность предоставить всем мужчинам и всем женщинам возможность подлинного участия, в истинном смысле слова, в делах коллектива. ""
 
Tags: Касториадис, капитал, труд
Subscribe

  • Стивен Кинг «Позже»

    Я воспринял «Позже» как социальный роман. И только этим он мне и понравился. «Позже» - один из последних романов Стивена…

  • Как разговаривать с мудаками ч.2

    «Как разговаривать с мудаками. Что делать с неадекватными и невыносимыми людьми в вашей жизни» - книга американского психиатра Марка…

  • Как разговаривать с мудаками. М. Гоулстон

    «Как разговаривать с мудаками. Что делать с неадекватными и невыносимыми людьми в вашей жизни» - книга американского психиатра Марка…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments