al_ven (al_ven) wrote,
al_ven
al_ven

К вопросу о ГКЧП и о создании нового общества

Касториадис "Воображаемое установление общества": "...сущность творчества заключается не в «открытии»,
а в создании, в формировании заново: искусство не открывает, но создает, и его отношения с реальностью, - без-
условно, сложные - не имеют ничего общего с верификацией. В социальном плане, который нас здесь интересует
прежде всего, появление новых институтов и новых способов бытия тем более не являются открытием, это
активное созидание. Афиняне не обнаружили демократию среди других диких цветов, росших на Пниксе, а
парижские рабочие не откопали Коммуну в земле, перекладывая мостовую. И тем более они не «открыли» эти
институты в небесной сфере идей после изучения всех форм правления, извечно представленных и по порядку
распределенных на небесных витринах. Они создали нечто, оказавшееся жизнеспособным в данных
обстоятельствах, которые, в свою очередь, претерпели изменения под воздействием созданных институтов, чье
«присутствие» в истории двадцать пять веков или сто лет спустя неоспоримо. Это «верификация» не имеет ничего
общего с проверкой гипотезы шарообразного строения земли Магелланом, совершившим кругосветное
путешествие - проверкой идеи, которая не соответствовала чему-то непосредственно данному в ощущениях, но
соотносилась с уже конституированной реальностью.29"

Споры относительно ГКЧП (и СССР) в определенной степени интересны и полезны. Но, я считаю, что они почти бесполезны для прояснения возможностей создания нового общества. Лозунг "Назад в СССР" - это что-то вроде фантастики. Строительство капиализма в нашей стране также является попыткой воссоздания уже существующей модели, а не созданием нового (то есть творчество и ативность быои подаленны). Что касается советской эпохи в целом, отношения к ней, то в этот большой вопрос я не считаю нужным здесь вдаваться, а кратко можно сказать так: я всегда избегаю и идеализации, и демонизации чего бы то ни было. Советский строй был сложноорганизованнй системой (как и любое общество), в которой было намешано много чего. И тут важно понять принципы организации, в особенности в сравнении с современностью... но вопрос - "а что дальше", какое общество нужно строить - это уже другой вопрос. И хорошо бы еще понять, как строить, а также некоторые принципы  организации мышления.
Касториадис об этом все пишет очень хорошо. Хотя, конечно, и его рассуждения небесспорны.

"В рамках традиционной философии творение невозможно. Творение в богословии, вполне очевидно, лишь
псевдотворение. Оно есть изготовление и производство.

Можно бесконечно спорить о том, навязывают ли себя
«вечные истины» Богу или нет. Но остается фактом, что Бог, которому никакая «вечная истина» и ни в каком
отношении не могла бы быть
навязана (например, Бог существует, поскольку он существует; поскольку он существует, он с необходимостью
таков, каков он есть, то есть - Бог; для него невозможно - даже для него - не существовать, или не быть Богом, или
быть чем-то иным, чем Богом, или обладать тем или иным свойством, не предполагаемым его сущностью и т. д.);
Бог в высшей степени немыслим и может быть лишь мистическим и невыразимым представлением.
«Сотворенный» мир сотворен необходимым образом и есть не что иное, как необходимое следствие необходимой
сущности Бога, и как действие, и как продукт Бога он с необходимость таков, какой он есть в своем так-бытии.30
Творение само по себе предопределено и тотально детерминировано извне, из а-темпорального «всегда» Бога.
Оно произошло однажды и раз и навсегда (именно поэтому предопределение, грех, спасение, благодать, как бы их
не объясняли и что бы они ни вызывали -приятие или отвержение, - выходят за рамки так называемого рациональ-
ного богословия и должны оставаться тайнами веры). В перспективе этого рассмотрения вопроса, всякое
продолжающееся творение не хочет и не может сказать ничего иного, кроме необходимого поддерживания лишь
одного единственного истинного бытия-сущего. Бог, единственное истинное бытие-сущее, постоянно оказывает
необходимую поддержку сотворенным сущим, утверждая их в том низшем способе существования, которым они
ему обязаны. Сотворенный мир не способен сам себя поддерживать в бытии, он не является онтологически
автаркическим и опирается своей изнанкой на единственное существо, которое «ни в чем не испытывает
недостатка для своего существования».
Серьезность и объем этого вопроса таковы, что мы должны подойти к более глубокому его анализу, оставаясь в
рамках нашего изложения. Что можно сказать о тех отрывках, где Платон, в противовес всему, что он ; говорил
ранее, а также той точке зрения, которую мы приписываем традиционной онтологии, утверждает, что существует
творение (poiesis) и оно есть «причина продвижения от небытия к бытию», есть то, что «приводит
предшествующее не-сущее к последующему бытию субстанцией сущего (ousia)».31 Контекст не оставляет никаких
сомнений в том, что они могут быть правильно поняты и интерпретированы лишь в том случае, если мы поймем
смысл этого продвижения, из чего оно исходит и куда оно ведет. Платон замечает, что незаконно ограничивать
значения слов • «творец» и «творение» (poietes, poiesis), сводя их к тому, что есть только часть «поэтического»
(то, что касается «музыки и метрики»), в то время как любой труд, подчиненный мастерству (techne), является в
собственном смысле слова поэтическим, и ремесленники, его выполняющие, суть творцы - poietai. Но в чем
состоит этот труд, и что значит techne? В чем ремесленник есть ремесленник и как таковой «творец»? Он является
творцом в той мере, в какой придает бесформенному куску материи ее форму, ее eidos (и здесь мы в одинаковой
степени можем пользоваться и словарем Платона, и словарем Аристотеля, поскольку Аристотель в этом
отношении лишь уточнил и дополнил мысль Платона). Именно благодаря этому eidos'y, этой форме дерево
превращается в стол, бронза в статую, глина в вазу. Однако бронза есть бронза, какой бы ни была ее форма. Но
статуя есть статуя лишь благодаря своей форме. Ее бытие-статуей, ее сущность - это eidos. Утверждать, что мы
создаем статую (онтологически) имеет смысл только в том случае (речь идет о скульпторе, не занимающемся
копированием других), если мы создаем eidos этой статуи, если мы творим eidos. Статуя создается как статуя и
именно как данная статуя, если изобретают, воображают, выдумывают и утверждают ее eidos исходя из ничто.
Если мы запечатлеваем на куске бронзы уже данный нам eidos, то мы всего лишь повторяем то, что по сути своей
в качестве сущ-Hocra-e/fifcw'a уже существовало, мы ничего не создаем, мы имитируем, мы производим. Верно и
обратное: если мы «фабрикуем» другой eidos, то это уже не продукт, а творение. Вращающееся вокруг оси колесо
- это абсолютное онтологическое творение. Оно обладает гораздо большим онтологическим весом, чем новая
галактика, появившаяся вчера вечером между Млечным Путем и Андромедой, поскольку уже существуют мил-
лиарды галактик - но тот, кто изобрел колесо или знак письменности, ничего не имитировал и не повторял.
Итак, подобное творение eidos'a в контексте общественно-исторического действия и посредством него,
обусловленное существованием ремесленника - например, тот факт, что ремесленник может быть ремесленником,
лишь создавая eidos, а не имитируя eidos, созданный другим ремесленником (или, если брать другую область,
создание polis'a есть не имитация или повторение, а сотворение eidos'a) - подвергается полнейшему забвению и
оказывается исключено из рассмотрения традиционной мыслью на протяжении всего развития западной
философии начиная с Платона и Аристотеля.32 Причина заключается в том, что творение разрушило бы
определенность бытия и идею бытия как определенности, которая с необходимостью должна найти свое
выражение в неизменности, незыблемости и неизменяемости eide, как закрытой в себе и заданной целостности,
системы и иерархии, исключающей проникновение других eide и оставляющей нетронутым уже в ней имеющееся.
Но каких других и на основе чего? Чтобы ясно видеть ситуацию, совсем не нужно затевать дискуссию об истоках
eidos'a, которые созерцает, имитирует, репродуцирует земной ремесленник. Необходимо рассмотреть то, что
составляет парадигму любого ремесленника, сказать о том, чьей бледной имитацией является ремесленник, - о
самом Демиурге, который «творит», то есть на Деле производит, продуцирует мир. В Тимее он зовется как
демиургом (производящим, ремесленником), так и поэтом (творцом). Но на самом Деле он отнюдь не является
поэтом: он «смотрит» на модель (парадигму) и в соответствии с этой моделью формирует мир, который «с
необходимостью становится чьим-то образом» (anankd tonde ton kosmon eikona
tinos einai, 29 b). Объяснение мира требует проведения границы между образом и его парадигмой (там же). Эта
парадигма есть вечно Живое, умопостигаемое и завершенное (pantelei, 31 b). Сотворение мира Демиургом - не
творение, не переход от не-бытия к бытию, оно выверено по предсуществующей, предопределенной парадигме
через eidos, который оно имитирует, повторяет, репродуцирует. В полном соответствии с этой точкой зрения
Софист скажет: «вещи, которые считаются таковыми по природе (physei), созданы божественным искусством»
(theia techne, 265 е). «Творение» мира восходит к techne в том смысле, что оно имитирует модель. Аристотель,
доводя в этом отношении мысль Платона до предела, находится здесь еще за границами или только переступает
границу греко-западной мысли, и некоторые из его формулировок относительно techne ставят под сомнение все
здание, возведенное традиционной философией, но что касается центрального момента, то он не сказал ничего
другого. Творческое искусство по преимуществу, которое, как говорит Платон, в конце концов монополизировало
термин poiesis - поэзия и трагедия, -будет им определено как имитация.33
Если мы приступим к перечислению последствий, вытекающих из этой фундаментальной позиции, мы никогда не
закончим. В определенном смысле, почти вся современная мысль Запада, включая самые «разрушительные»
течения, неразрывно связана с ней и наполняется смыслами только в соотношении с этой позицией. Наиболее
показательный, по нашему мнению, пример - это сокрытие воображаемого и общественно-исторического,
продиктованное всегда отрицанием творчества и необходимостью во что бы то ни стало свести историю к
повторению и представить это повторение как нечто детерминированное извне - физически, логически или
онтологически. Так Хайдеггер и «марксисты» самым удивительным образом сходятся (по-видимому) в вопросе о
«производстве» -смысл которого, вполне очевидно (pro-ducere, hervorbringen, выдвинуть, выделить), не может
быть трактован иначе, как того требует хайдеггеров-ская онтология: «разоблачение», выдвижение того, что
оставалось скрытым, но, безусловно, уже существовало. Где было скрыто пианино во время неолитического
периода? Оно было в возможностях бытия. Это означает, что его сущность была «уже здесь». Кант также называл
воображение продуктивным, а не творческим. Это полностью соответствовало роли, которую он должен был с
необходимостью ему отводить: всегда производить одни и те же формы, имеющие ценность лишь постольку,
поскольку они выполняют определенные функции в   познании реальности. Таким образом, наконец, в связи с
неизбежными следствиями подобного рассмотрения вопроса и как проявление бесконечной Комедии ошибок,
«материализм» постоянно превращается в «идеализм», а «идеализм» в «материализм». Я уже достаточно
проиллюстрировал первый вариант. Вот иллюстрация второго. Почему для Канта и для Хайдеггера34 (на деле для
любой философии) человек - «конечное существо»? (Оставим в сто-
роне странности этого выражения, очевидным образом лишенного смысла - человек не число, и я не знаю, что
может означать слово конечный вне области математики и всего, что поддается математизации; если оно имеет
какой-либо смысл, то лишь в связи и в противопоставлении богословским фантазмам и их выражению в
философском тезисе бесконечности Бога). Человек рассматривается как «конечное» существо не на основании
таких банальностей, как смертность, «пространственно-временная» связанность и т. д. Если перенести этот
вопрос в философский план, то человек есть «конечное существо» прежде всего потому, что он ничего не может
создать. Но создать что? Речь на самом деле идет о создании хотя бы миллиграмма материи. Когда человек
создает институты, поэмы, музыку, орудия, языки - или же что-нибудь чудовищное, например, концентрационные
лагеря и т. д. - то он не создает Ничего (и даже, как мы увидим в дальнейшем, более чем Ничего). Безусловно, все
это еШ, следовательно, он творит eidos. Но эта идея немыслима в перспективе традиционной мысли, eidos есть
akineton, истинные формы незыблемы, нетленны и непорождаемы ничем другим. Кто же, в таком случае их мог
бы создать? Создаваемые человеком формы суть продукты, изготовленные на основе... и в соответствие с той или
иной формой-нормой. Следовательно, человек не создает eide. И не обладая способностью «интуитивного
постижения», как говорил Кант, он не способен схватить чувственной интуицией то, что он думает и представляет
(воображает), и не может сделать ощутимым (то есть превратить в действительно существующую материю) то,
что он мыслит или воображает, - просто и только осмысляя или воображая. «Конечность» человека может
означать лишь следующее: он не способен создать электрон из ничего. Все остальное, что он создает из ничего, не в счет: норма бытия для этих философов не-материалистов -крупинка материи..."



Tags: Касториадис, СССР, антикапитализм
Subscribe

  • Коронавирус и воспроизвдство капитализма

    Пандемия коронавируса и все сопутствующие ей проблемы лишь укрепили капитализм. Да, когда пандемия только начиналась, и Жижек, и многие другие левые…

  • Захват внимания Машиной влияния

    Виктор Мазин. Машина влияния. Наконец-то появилась эта книга. Буду читать "вне очереди". И не могу в очередной раз не сказать, что не может…

  • О социальном статусе

    Недавно появилась книга американского историка Пола Фассела "Класс. Путеводитель по статусной системе Америки". Завлекательное, конечно,…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments