al_ven (al_ven) wrote,
al_ven
al_ven

Categories:

"Нацистский миф", подражание, коммуникация...

В «Нацистском мифе» Лаку-Лабарт и Нанси используют бейтсоновскую теорию даблбайнда («двойной связки», как они пишут в книге), но сложно удержаться от критики в их адрес, причем на основе идей того же Бейтсона. Речь пойдет о слабых местах в анализе возникновения и распространения нацистского мифа, а не о самой критике нацизма, которая, безусловно, остается весьма актуальной.
Надо также отметить, что сами авторы, будучи деконструктивистами, не стремятся к созданию «окончательной и истинной» теории нацизма, отвечающей на все вопросы.
«Мы лишь постарались раскрутить определенную логику, и, стало быть, другого заключения не ждите...Анализ нацизма никогда не следует понимать на манер обычного судебного дела, это, скорее, всегда какая-то деталь в общей деконструкции истории, откуда мы и происходим.»
Поэтому, критические дополнения к тексту Лаку-Лабарта и Нанси хотелось сделать не более чем в духе проблематизации.

С одним из главных тезисов французских философов хочется и согласиться, и не согласиться. Призрак подражания.
Да, безусловно, подражание, а особенно слепое и механическое подражание, когда блокируется возможность выхода рамки существующих моделей и создание нового, вполне может приводить к большим проблемам, как на индивидуальном уровне, так и на уровне социальной группы или всего общества.
Но только ли в подражании проблема? В конце концов, во многом именно благодаря подражанию мы становимся людьми - подражая другим, мы обучаемся речи, чтению, письму и разным социальным навыкам (вспомним хотя бы теорию социального научения); безусловно, надо отметить, что далеко не только на подражании или научении все строится, развитие психики и социализация - это системные процессы, но сам по-себе процесс подражания - это, грубо говоря, лишь «механизм», не хороший, но и не плохой.

Проблема, скорее всего, заключается другом. В том, когда одни начинают говорить (диктовать) другим : вы должны подражать, и причем подражать только тем моделям и образцам, которые мы вам предлагаем (навязываем).
Проблема, таким образом, заключается в тотальном преобладании командного аспекта коммуникации, а не в ее содержательном аспекте.
И здесь мы делаем переход к теории коммуникации, которую начал развивать Бейтсон вместе с коллегами, и которая нашла свое успешное применение в психотерапевтической практике (см. книгу «Прагматика человеческой коммуникации» Вацлака, Бивин, Джексона). То есть, до известной степени не так важно то, что именно навязывается, неважен содержательный аспект коммуникации (какие там образы «великого прошлого» подсовываются - Греция, Рим, древняя Германия, или вообще чего угодно, не обязательно прошлого), важно то, «кто здесь главный», кто обладает (при часто молчаливом и даже неосознанном согласии общества) «правом» на то, чтобы практически диктовать всем остальным, какую следует иметь идентичность, как ее искать, как вообще строить социальную и индивидуальную жизнь.
Командная коммуникация (метакоммуникация) - это коммуникация об отношениях, коммуникация о том, кто здесь «главный», и кто устанавливает правила, особенно правила создания и установления правил.

Нельзя, конечно, не сказать, что какие-либо навязываемые модели могут иметь некий специфический вредоносный и деструктивный характер, но куда более разрушительные последствия может иметь тотальное преобладание командного аспекта коммуникации, которое и наблюдается повсеместно. Это просто проблема другого уровня, другого логического типа, если использовать язык теории Бейтсона и Вацлавика. И данная проблема затрудняет выход на другой, более высокий, уровень обучения, что и должно было бы открыть возможности для решения проблем и выхода за рамки прежних неудачных попыток. Переход на более высокий уровень обучения связывается с возможностью создавать новые варианты действий и реакций, а не выбирать предположительно «лучший» из фиксированного набора имеющихся («предлагаемых»); речь таким образом идет о возможности изменять саму ситуацию, а не действовать в ограниченных рамках, и самого себя.

В межличностных, в родительско-детских отношениях можно найти наиболее яркие примеры командной коммуникации, а также парадоксальной и патогенной коммуникации, которые, кстати, схожи с примерами из книги Нанси и Лаку-Лабарта.
«Ты должен (должна) быть похожим на своего отца/мать/предков», при этом «ты должен быть самостоятельным». Вообще, послания типа «ты должен быть самостоятельным/независимым/свободным/взрослым и пр.» являются примерами парадоксального предписания, даблбайнда. «Приказываю тебе не исполнять моих приказов».
Большим достижениям семейной терапии является исследование проблемы «навязывания ролей» (В. Сатир и пр.) в рамках существующей семейной системы, вместе с различными неявными запретами и ограничениями, а также навязывание роли «носителя симптома». И эту логику хорошо бы перенести и на социальные процесса, на социальную систему.
Одна из самых распространенных ошибок человеческой коммуникации заключается в непонимании существования проблем на метакоммуникационном уровне (взаимоотношений) и попытках разрешить разногласие на уровне содержания, на котором оно не существует. Такое псевдонесогласие может возникать в связи с какой-либо частной семейной ситуацией или вокруг обсуждения некоей научной гипотезы, но в настоящее разногласие будет находится на уровне взаимоотношений и вращаться вокруг вопроса «кто здесь главный».
Кроме того, доминирование командного аспекта коммуникации и подчинение существующей иерархической системе отношений сильно затрудняет, если не блокирует почти полностью, возможность самим строить свою жизнь, как на индивидуальном уровне, на и на уровне общества.


До тех пор, пока правящий класс (буржуазия), либо любые другие социальные группы, присвоившие себе символический капитал (по Бурдье), будут навязывать всем остальным какие-либо схемы (любые, консервативные, неолиберальные, какие угодно), только по которым якобы и надо строить общество, а также самого себя, свою индивидуальную жизнь, то никогда ни социальная, ни индивидуальная жизнь не будет творчеством, как к тому призывал Касториадис, настававший на том, что общество есть сама себя вечно творящая реальность, которая не может не меняться, но при этом никогда не складывается из заранее кем-то изготовленных кирпичиков «реальности», постоянно ускользая от рационального конструирования и унификации.

Неверно, конечно, говорить, что проблемы, связанные с командным аспектом коммуникации, являются самыми главными, но без их понимания и решения могут пробуксовывать, а то и приводить к нежелательным последствиям любые освободительные проекты.

В конце концов, если в отношениях установлена жесткая иерархия, если роли жестко распределены, то не так уж важно какие правила социального устройства и идентификации навязываются. Консервативная демагогия, связанная с призывами следовать традициям, древним ценностям, прошлому, «неизменной человеческой природе» и т.д. хорошо известна и понятна, особенно левым и декоструктивистам-постструктуралистам. Но точно также могут навязываться и любые проекты, связанные с переменами, с новым.
Приведем такой пример, пусть и несколько упрощенный. Если главное свойство человеческой природы заключается в ее пластичности и изменчивости, то тогда можно попытаться выращивать (формировать) любые, так сказать, психотипы, под любые запросы и потребности экономической и политической системы или ситуации (главное, под запросы правящего класса, буржуазии); а если социальная система также изменчива, то тогда можно проводить любые неолиберальные реформы, включая «доктрину шока». Но только весь радикализм подобных социальных и радикальных конструктивистов часто быстро улетучивается, если встает вопрос от отказе от института частной собственности.
Поэтому главным вопросом тут должен быть такой: кому выгодны те или иные перемены, чьим интересам они служат, интересам какого класса, каких социальных групп?
Здесь также мы выходим на вопрос о том, как вообще формируется представления о реальности, не является ли они результатом главным образом соглашения... но это уже отдельная тема.


Отрывок из «Нацистского мифа», где про Бейтсона.
И также сложно сказать о том, что информация о самом Бейтсоне там не совсем верная (а про даблбайнд, применительно к тем проблемам, все правильно).

«Бэтсон, Грегори (1904-1980) — американский антрополог, учение которого
сочетает психоанализ с современными теориями коммуникации.»
- неверно. Учение Бейтсона совершенно не использует психоаналитическую теорию, более того, Бейтсон вообще мыслил в другой парадигме. И уж конечно Бейтсон не следовал Фрейду. А Фрейд занимался не психозами а неврозами. Говорить о том, что Бейтсон «объяснял» психоз, тоже некорректно. Странноватые, конечно ляпы для таких философов, но... что поделать, бывает.


«Для начала и во избежание недоразумений скажем так: с момента крушения христианского мира призрак бродит по Европе, призрак подражания. Что, прежде всего, означает: подражания древним. Известно, какую роль сыграла античная модель (Спарта, Афины, Рим) в основании современных национальных государств и в строительстве их культуры. От классицизма эпохи Людовика XIV до античных поз 89 г. или неоклассицизма Империи кипит работа по структурированию политики, в ходе которой осуществляются и национальная идентификация, и техническая организация власти, управления, господства, иерархии и т.п.[12] Именно в этом смысле следовало бы ввести, как об этом мечтал Маркс, в число политических концептов понятие исторической имитации.

В истории Европы, ставшей жертвой подражания, драма Германии — не только в том, что она была, что ни для кого не секрет, так раздроблена, что лишь с большой натяжкой можно говорить о существовании немецкого языка, и что на этом языке вплоть до 1750 г. не вышло в свет ни одного «репрезентативного» произведения искусства (даже Библию в переводе Лютера с трудом можно счесть таковым).

Драма Германии также и в том, что она претерпевает это подражание на втором уровне, то есть вынуждена подражать тому подражанию античности, которым Франция или Италия живут на протяжении двух, по меньшей мере, веков. Другими словами, Германия не только лишена идентичности, но ей недостает также права собственности на средство идентификации. С этой точки зрения, нет ничего удивительного в том, что в Германии Спор Древних и Новых так затянулся, продолжившись по меньшей мере вплоть до начала XIX века. И можно было бы описать рост немецкого национализма именно как долгую историю присвоения способов идентификации. (Как раз это, впрочем, и определяет в какой-то мере содержание «консервативных революций», о ненависти которых к «космополитизму» не следует забывать.)

Стало быть, Германии на деле недостает как раз таки субъекта или, точнее, того, чтобы она была субъектом собственного становления (и не случайно, что именно там свершилась современная метафизика как метафизика Субъекта). Следовательно, Германия и хотела построить такого субъекта, собственного субъекта.

...

Более того: с уверенностью можно сказать, что с этой точки зрения в немецкой истории господствовала неумолимая логика «двойной связки» (двойственного, разнонаправленного предписания, через которое Бэтсон, следуя в этом Фрейду, объяснял психоз). Строго говоря, болезнь, всегда угрожавшая Германии, называется шизофренией, которая и сгубила столько ее художников.

Почему вдруг логика «двойной связки»? Потому что освоение способа идентификации одновременно и должно, и не должно проходить через подражание Древним, то есть прежде всего грекам. Должно, потому что нет никакой другой модели, кроме модели греков (с той поры, как рухнула религиозная трансцендентность вместе с соответствовавшими ей политическими структурами: вспомним, что это немецкая мысль провозгласила «смерть Бога» и что средний романтизм обрел опору в ностальгии по христианскому средневековью). Не должно, потому что этой моделью уже воспользовались другие. Как ответить на этот разноречивый императив?...»

нужно

«прибегнуть к другим грекам, не тем, что уже были использованы до сих пор (то есть во французском неоклассицизме). Еще Винкельман говорил: «Нам следует подражать древним, чтобы самим стать, коли это возможно, неподражаемыми» [13]. Но оставалось понять, чему же можно было подражать в древних, да так, чтобы добиться коренного отличия немцев.

Ни для кого не секрет, что открытие, которое сделали немцы на заре спекулятивного идеализма и романтической филологии (в последнем десятилетии XVIII века, в Йене, где-то между Шлегелем, Гельдерлином, Гегелем и Шеллингом) состояло в том, что было, дескать, две Греции: Греция меры и ясности, теории и искусства (в собственном смысле этих слов), «прекрасной формы», мужественной и героической строгости, закона, Града, светлого дня; и Греция погребенная, темная (или слишком уж слепящая), Греция исконная и первобытная, с ее объединяющими ритуалами, леденящими душу жертвоприношениями и повальными опьянениями, Греция культа мертвых и Земли-Матери — короче говоря, Греция мистическая, на которой первая с большим трудом (то есть «вытесняя» ее) воздвигла себя, но которая все время глухо давала о себе знать вплоть до конечного крушения, в особенности в трагедиях и мистериальных религиях. И след этого раздвоения «Греции» можно проследить по всей немецкой мысли, начиная, например, с гельдерлиновского разбора Софокла или «Феноменологии духа» и кончая Хайдеггером, захватив по пути «Mutterrecht» Бахофена, «Психею» Роде или оппозицию дионисийского и аполлоновского, структурирующую «Рождение трагедии».

Разумеется, мы немного упрощаем: далеко не все описания этой двоякой Греции согласуются между собой, и чаще всего принципы оценки у разных авторов весьма ощутимо расходятся.»



Tags: Бейтсон, Вацлавик, Касториадис, антикапитализм, коммуникации, метакоммуникация, постструктурализм, системный подход, фашизм
Subscribe

  • Коронавирус и воспроизвдство капитализма

    Пандемия коронавируса и все сопутствующие ей проблемы лишь укрепили капитализм. Да, когда пандемия только начиналась, и Жижек, и многие другие левые…

  • Захват внимания Машиной влияния

    Виктор Мазин. Машина влияния. Наконец-то появилась эта книга. Буду читать "вне очереди". И не могу в очередной раз не сказать, что не может…

  • Страх незначительности

    Творческая прогрессивная человеческая мысль пока еще не исчезла — появляются интересные книги, переводы. Например: «Я в рейтинге,…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments