al_ven (al_ven) wrote,
al_ven
al_ven

Category:

Насилие и агрессия

К проблеме агрессии. Подборка литературы.
Статьи:
Ениколопов, С. Н. ПОНЯТИЕ АГРЕССИИ В СОВРЕМЕННОЙ ПСИХОЛОГИ.http://psychlib.ru/mgppu/periodica/pp102001/PP011060.HTM
АГРЕССИВНЫЕ УСТАНОВКИ ЛИЧНОСТИ, ИСТОКИ ФОБИЙ В КОНФЛИКТНЫХ СИТУАЦИЯХ http://www.tolerance.ru/VT-3-4-agressivnye.php?PrPage=VT
А.А.Реан СОЦИАЛИЗАЦИЯ АГРЕССИИ http://akmeolog.narod.ru/agrsoc.htm
Л. Берковиц. Агрессия: причины, последствия и контроль.
Бэрон Р., Ричардсон Д. «Агрессия».
Фромм Э. «Анатомия человеческой деструктивности».
А. Бандура «Теория социального научения»
Д. Майерс «Социальная психология».
Аронсон Э. «Общественное животное. Введение в социальную психологию».Подростковая агрессия. Изучение влияния воспитания и семейных отношений. Альберт Бандура, Ричард Уолтерс — принципиально важная книга; в сети, для скачивания, нет.
Агрессия в обыденной жизни / С.Н. Ениколопов, Ю.М. Кузнецова, Н.В. Чудова. — недавно вышедшая книга, в сети тоже нет.
Жижек С. «О насилии».
Бодрийяр Ж. «Город и ненависть»
Бауман З. «Актуальность Холокоста».
Аронсон Э., Пратканис Э. Эпоха пропаганды: Механизмы убеждения, повседневное использование и злоупотребление.
Бауэр И. Принцип человечности: почему мы по своей природе склонны к кооперации. Отрывки из книги, в сети полностью есть https://redpsychology.wordpress.com/tag/бауер/
Из статьи С. Ениколопова
«…Известный исследователь проблем мира и насилия Й.Галтунг в качестве основных потребностей рассматривал: а) потребность выживания (отрицанием данной потребности является смерть, смертность); б) потребность благополучия (отрицание – нищета, болезни); в) потребность в идентичности (отрицание – отчуждение); г) потребность свободы (отрицание – репрессии) и выделил три формы насилия: прямое, структурное и культурное (Gultung.,1991–1995).
Наиболее доступно для эмпирического наблюдения прямое насилие со всеми видами жестокости, проявляемой людьми друг к другу, к разным формам жизни и природе в целом. По отношению к перечисленным выше потребностям прямое насилие выражается в следующих формах – а) убийство; б) телесные повреждения, блокада, санкции, нищета; в) десоциализация из собственной культуры и ресоциализация в другую культуру (например, запрещение родного языка и навязывание другого), отношение к людям как гражданам второго сорта; г) репрессии, задержание, изгнание. Именно эти формы поведения чаще всего определяются как агрессивные.
Помимо прямого насилия, Галтунг выделяет структурное и культурное. Структурное насилие – это: а) эксплуатация такого типа, когда нижестоящие могут быть ущемлены настолько, что умирают от голода и болезней; б) эксплуатация такого типа, когда нижестоящие могут оказаться в состоянии постоянной нищеты, включающем недоедание и болезни; в) внедрение в сознание, ограничение информации; г) маргинализация, разобщение.
Под культурным насилием Галтунг предлагает рассматривать те аспекты культуры – символической сферы нашего существования, представленной религией и идеологией, языком и искусством, эмпирической и формальной наукой (логикой и математикой), – которые могут быть использованы для оправдания и легитимации прямого и структурного насилия. Культурное насилие ведет к тому, что прямое и структурное насилие начинают выглядеть и восприниматься как справедливые, или, во всяком случае, не дурные дела.
Три вида насилия имеют базовое различие во временном отношении. Прямое насилие имеет характер события; структурное – процесса с подъемами и спадами; культурное насилие – инварианта, «перманентности», оставаясь по существу неизменным на долгие периоды с медленной трансформацией базовой культуры. Можно установить каузальную связь от культурного через структурное к прямому насилию. Культура проповедует, учит, заставляет рассматривать эксплуатацию, репрессии, индивидуальные и групповые агрессивные действия в качестве нормальных и естественных явлений или не замечать их вовсе.
Изучение культурного насилия проливает свет на то, каким образом акт прямого насилия (или агрессивного поведения) и факт структурного насилия легитимизируются и делаются, таким образом, приемлемыми в обществе. Один из способов функционирования культурного насилия состоит в изменении моральной окраски действия с несправедливой на справедливую или же, по крайней мере, на приемлемую (например, убивать во имя страны, нации справедливо, убивать ради себя – нет.)
БОЛЬШИНСТВО ЦЕННОСТЕЙ, функционирующих в современном обществе, способствуют тому, что агрессия и насилие активно проявляются и воспроизводятся в социуме. Речь идет, в первую очередь, о ценностях, касающихся статусных, имущественных, возрастных отношений и создающих основу для сильных социальных напряжений, переживаемых большинством членов социума. Это особенно заметно в модернизирующихся странах, где значительное число людей, явно или неявно, вовлечены в процесс перераспределения ресурсов и статусов. Такое состояние социума способствует тому, что прямое и структурное насилие проявляются либо как попытка нижестоящих вырваться, уровнять положение, перераспределить богатство, отомстить, либо как действия со стороны людей, желающих сохранить или повысить свой статус.
Люди, чувствующие себя униженными, зажатыми, подавленными, начинают использовать прямое насилие для своего освобождения и изменения положения и, соответственно, контрнасилие для сохранения существующего положения, т.е. насилие порождает насилие. Властные структуры не только не исключают и не снижают потенциал насилия, но и поддерживают его как элемент формирования индивидуального поведения.
Ощущение (не всегда осознанное и объективное) невозможности удовлетворения своих потребностей способствует повышению вероятности различных форм прямого насилия. Но это не единственная реакция, при этом возможны ощущения безнадежности, одиночества и фрустрированности, которые могут проявляться как направленная вовнутрь агрессия или апатия и отстранение.
Многочисленные исследования показали, что рост агрессивного поведения и насильственных действий в обществе тесно связан с резкими социальными переменами (например, модернизация страны) и, как следствие, нарушениями традиционной организации общества, которые заставляют людей обратить внимание на свои индивидуальные проблемы.
Способы разрешения ситуации фрустрации во многом обусловлены существующими в данном обществе и группах (в том числе и этнических) типовыми образцами и схемами поведения (например, этническими стереотипами поведения). Образ представляет упрощенное, стереотипизированное, зачастую искаженное представление об объекте, характерное для обыденного сознания.
В последние годы все большее внимание исследователей привлекают не только индивидуально–психологические и ситуационные детерминанты агрессии и насилия, но и процессы переработки и закрепления социальной информации (Dodge, 2001). Современные модели агрессивного поведения включают в качестве существенных элементов: 1) агрессивные убеждения и установки (в некоторых концепциях – враждебность); 2) агрессивные схемы восприятия; 3) агрессивные экспектации (ожидания); 4) агрессивные поведенческие сценарии и 5) десензитизацию, т.е. снижение чувствительности к агрессии (Anderson., Bushman, 2001).
Согласно разработанной Л.Хьюсменом (Huesmann, Eron, 1992; Huesmann., Moise, 1996) теории, социальное поведение во многом контролируется теми программами, которые были выучены и закреплены индивидом во время раннего периода его развития. Эти программы могут быть описаны как когнитивные скрипты (сценарии). Первичный процесс, с помощью которого формируется сценарий, – процесс научения, включающий компонент наблюдения. Однако сам этот процесс находится под влиянием многочисленных факторов среды: социальных, культурных, семейных. Блоки выученных сценариев превращаются в более общие, направляющие принципы социального поведения. Таким образом, сценарии, которые руководят ребенком в его агрессивном поведении, формируют основу для создания более общих сценариев, управляющих антисоциальным поведением взрослого. Хьюсмен считает, что не все сценарии, формирующиеся у ребенка, будут актуализированы. Перед тем, как реализовать сценарий, человек оценивает его соответствие существующим в сознании социальным нормам и проверяет возможные последствия этой реализации. Степень точности такой оценки может быть различной. Некоторые люди просто не имеют когнитивной способности тщательного оценивания. Другие, у которых эта способность более сформирована, различаются историями подкреплений различных форм поведения и восприятием социальных норм.
Существует три основных компонента оценивания сценария. Прежде всего, индивид должен уметь предсказывать последствия использования сценария. Он может не воспринять вероятных последствий своего агрессивного действия из–за неправильной истории подкреплений или из–за искажений в восприятии наблюдаемых сцен агрессивного поведения. Второй оценочный компонент – это степень, до которой человек считает себя способным осуществить сценарий. Наиболее важный компонент оценки сценария – третий: степень, до которой он воспринимается человеком как соответствующий его внутренним стандартам. Сценарии, нарушающие уже интериоризированные социальные нормы, вероятнее всего, реализованы не будут. С другой стороны, индивид со слабыми и несформированными внутренними запретами на агрессию имеет большой шанс принять агрессивный сценарий.
Для того, чтобы сценарий повлиял на будущее поведение, он должен быть не только закодирован и закреплен в памяти, но также актуализирован и положительно подкреплен при столкновении с социальной проблемой. Превращение раннего агрессивного поведения ребенка в привычку зависит от реакции на такое поведение среды, окружающей его, а также от многочисленных случайных факторов…».
Э. Фромм:
«Многозначность слова «агрессия» вызывает большую неразбериху в литературе. Оно употребляется и по отношению к человеку, который защищается от нападения, и к разбойнику, убивающему свою жертву ради денег, и к садисту*, пытающему пленника. Путаница еще более усиливается, поскольку этим понятием пользуются для характеристики сексуального поведения мужской половины человеческого рода, для целеустремленного поведения альпиниста, торговца и даже крестьянина, рьяно трудящегося на своем поле. Возможно, причиной такой путаницы является бихевиористское* влияние в психологии и психиатрии. Если обозначать словом «агрессия» все «вредные» действия, т. е. все действия, которые наносят ущерб или приводят к разрушению живого или неживого объекта (растения, животного и человека в том числе), то тогда, конечно, поиск причины утрачивает свой смысл, тогда безразличен характер импульса, в результате которого произошло это вредное действие. Если называть одним и тем же словом действия, направленные на разрушение, действия, предназначенные для защиты, и действия, осуществляемые с конструктивной целью, то, пожалуй, надо расстаться с надеждой выйти на понимание «причин», лежащих в основе этих действий; ведь у них нет одной общей причины, так как речь идет о совершенно разнородных явлениях, и потому попытка обнаружить причину «агрессии» ставит исследователя в позицию, безнадежную с теоретической точки зрения.
Возьмем, к примеру, К. Лоренца. Первоначально он понимал под агрессией необходимый биологический импульс, развивающийся в результате эволюции в целях выживания индивида и вида. Но поскольку он подвел под это понятие такие аффекты, как жажда крови и жестокость, то отсюда следует, что и данные иррациональные страсти в такой же мере являются врожденными. Тогда можно предположить, что причины войн коренятся в жажде убивать, т. е. что войны обусловлены склонностью человека к разрушению. При этом слово «агрессия» служит удобным мостиком для соединения биологически необходимой агрессии (не злонамеренной) с несомненно злонамеренной, злокачественной человеческой деструктивностью. По сути дела, такая «аргументация» основана на обыкновенном формально-логическом силлогизме:
Биологически необходимая агрессия — врожденное качество.
Деструктивность и жестокость — агрессия. Следовательно, деструктивность и жестокость суть врожденные качества — q. e. d.»
«объяснение жестокости и деструктивности человека следует искать не в унаследованном от животного разрушительном инстинкте, а в тех факторах, которые отличают человека от его животных предков. Главная проблема состоит в том, чтобы выяснить, насколько специфические условия существования человека ответственны за возникновение у него жажды мучить и убивать, а также от чего зависит характер и интенсивность удовольствия от этого…
…эксплуатация и манипулирование человеком вызывают не что иное, как скуку, вялость и уныние, а все, что превращает полноценных людей в психологических уродов, делает из них также садистов и разрушителей.»
НАСИЛИЕ В ОБЩЕСТВЕ ПОТРЕБЛЕНИЯ И ИЗОБИЛИЯ по ЖАНУ БОДРИЙЯРУ.
Согласно Бодрийяру, в современном обществе потребляются не вещи и их «полезные» свойства, а знаки (система знаков). То же самое относится и к массмедийному, телевизионному продукту; информация массмедиа больше уже не связана с «реальностью» фактов, она имеет скорее разубеждающий характер. Образы насилия, которые транслируют массмедиа, превращаются в обработанное, потребленное насилие. И «такое насилие не опасно: кровь, как и секс, оказавшись на переднем плане, не компрометирует социальной и моральной системы (вопреки шантажу цензоров, которые хотят в этом убедиться и нас в этом убедить). Они просто свидетельствуют, что социальное равновесие неустойчиво, что система создана из противоречий.»
Потребленное насилие служит также задаче устранение призрака хрупкости умиротворенной жизни. «Насилие может пригодиться для домашнего употребления с целью прославления безопасности… близость насилия с навязчивостью безопасности и благосостояния не случайна: «красочное» насилие и умиротворение повседневной жизни гомогенны между собой, потому что оба абстрактны и живут мифами и знаками.»
Большая проблема, по мнению Бодрийяра, заключена «в другой сфере — в сфере реального, неконтролируемого насилия», связанного с системными проблемами современного общества.
Капиталистическое общество изобилия и благосостояния обещает счастливое удовлетворение всех основных потребностей. Одна из его основ — миф о существовании «естественных» потребностей (да и индивида, субъекта), которые счастливым образом встречаются на рынке с нужным товаром или услугой; и все это преподносится как царство свободы. На самом деле потребности (система потребностей) конструируются соответствующей социально-экономической системой и мы скорее имеем дело со скрытой и изощренной дрессировкой; речь идет о натаскивании на новые формы поведения, о выработки новых рефлексов, служащих интересам чего-то другого… О царстве свободы при этом, понятно, говорить просто смешно.
«Изобилие, значит, не рай, не прыжок по ту сторону морали в обдуманную аморальность изобилия — оно ведет к новой объективной ситуации, управляемой новой моралью. Объективно говоря, это не прогресс, это просто что-то другое.
Изобилие имеет, значит, ту двусмысленность, что оно всегда одновременно переживается как эйфорический миф (миф разрешения конфликтных напряжений, миф о счастье по ту сторону истории и морали) и претерпевается как процесс более или менее вынужденной адаптации к новым типам поведения, к формам коллективного принуждения и к нормам.»
По сути, здесь можно говорить о системах принуждения нового типа.
При этом существует негласный запрет на понимание меняющейся социальной ситуации, что делает эти проблемы похожими на механизмы патогенной коммуникации, описанными в психотерапии — Бодрийяр не акцентировал на этом своего внимания, но нам хотелось бы подчеркнуть этот момент. Кроме того, большое значение имеет атмосфера фальши и непоследовательности, когда забота чередуется и подавлением или является маской для последнего.
Такие отношения всегда порождают сопротивление, а также ответную агрессию и стремление к насилию. В данном случае все может приобретать форму сопротивления изобилию, «отказа от «общества потребления» в резкой и геростратовской форме («слепое» разрушение материальных и культурных благ) или в нерезкой форме уклонения (отказ от производительного и потребительского участия). Если бы изобилие было свободой, тогда такое насилие было бы действительно немыслимо. Если изобилие (рост) принудительно, тогда насилие понятно само собой, оно навязывается логически. Если насилие имеет дикий, бесцельный, спонтанный характер, это значит, что оспариваемые им принуждения также спонтанны, бессознательны, нечетки: это принуждения самой «свободы», контролируемого восхождения к счастью, тоталитарной этики изобилия.»
Бодрийяр пишет о насилии, которое возникает в среде «общества потребления и изобилия», в среде тех, кто может много потреблять и быть хоть в какой-то степени приобщенным к этому обществу; французский мыслитель не стремится вывести формулу насилия «вообще», он отмечает, что рассматриваемое им «насилие коренным образом отлично от того насилия, какое порождают бедность, нехватка, эксплуатация».
Современное общество производит и устанавливает не только модели потребления, но и модели насилия, с помощью которых оно стремится выкачать, проконтролировать и передать средствам массовой информации различные формы сопротивления системному насилию, вплоть до деструктивности, которая появляется в противовес императиву производительности-потребительства.
Сопротивление, таким образом, переводится в безопасное для существующей системы русло. С другой стороны, «борьба» с насилием в обществе ведется с помощью средств, которые работают на дальнейшее воспроизводство насилия, при полном сохранении системных проблем, порождающих насилие.
(На основе книги Ж. Бодрийяра «Общество потребления»; весьма интересная деконструкция миыа о «естественных потребностях» дана Ж. Бодрийяром в «Критике политической экономии знака»).

https://new.vk.com/redpsychology https://redpsychology.wordpress.com
Tags: Бодрийяр, Фромм, агрессия, антикапитализм, насилие
Subscribe

  • О времени (Карло Ровелли «Срок времени»)

    «Срок времени» - вторая книга итальянского физика Карло Ровелли. Первая - «Нереальная реальность. Путешествие по квантовой петле», о ней я писал…

  • Наркокапитализм

    Лоран де Суттер. Наркокапитализм. Жизнь в эпоху анестезии. М.: РИПОЛ классик, 2021. Книга - прямо подарок для левых! (да и не только для левых,…

  • Захват внимания Машиной влияния

    Виктор Мазин. Машина влияния. Наконец-то появилась эта книга. Буду читать "вне очереди". И не могу в очередной раз не сказать, что не может…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments