al_ven (al_ven) wrote,
al_ven
al_ven

Pokemon Go тестирует тебя))

Итак, что может сказать скептик про Pokemon Go? Самое очевидное — не геймеры ловят покемонов, это «покемоны» их ловят. Или тестируют. Это игра, а точнее та система, к оторой принадлежит игра, тестирует пользователей. Здесь работает все та же логика, что и при обычном потреблении: «Сегодня вещь уже не «функциональна» в традицион­ном смысле слова — она не служит вам, она вас тестирует.» (см. ниже).
Другой просто бросающийся в глаза момент. Игра как-то подозрительно похожа на процесс откровенной эксплуатации, даже на отлов рабов, я бы сказал. Ведь можно было бы в игре использовать человечков, образы людей, которых надо искать, отлавливать и потом использовать для своего удовольствия, но… это, наверное, было бы слишком откровенно))), слишком честно))) Гораздо спокойней будет иметь дело с «монстриками»))) Лицемерие — оно куда привычнее…)))
С другой стороны, я хорошо понимаю, что, возможно, мы имеем дело с симулякрами, а значит нет смысла говорить о реализации реального стремления эксплуатировать других, враждебности и т. д. Мир симулякров, игра симулякров — это игра знаков, чистая зрелищность безо всякого содержания, смысла или скрытых мотивов. Возможно покемон го является просто очередным продуктом капиталитического общества потребления зрелищ и симулякров, таким же бессмысленным как и все остальное. Короче, не знаю, и этот вопрос я бы оставил открытым. Про эксплуатация я писал все-таки скорее не без доли иронии, а вот первый тезис, бодрийяровский, тут уже все серьезно, на мой взгляд.
Касательно «бегства от реальности». Ну да, можно и это стандартное обвинение вспомнить. Но только бегут-то не от реальности. Мы же не имеем доступа реальности вне так сказать соглашений по поводу того, как ее воспринимать. Да, я согласен с теми, кто считает, реальность это всегда результат общественного соглашения, или там результат процесса передачи информации, результат коммуникации (говоря упрощенно и кратко), поэтому бегут-то скорее от соглашений, от идиотских соглашений)), от коммуникации, которая становится исключительно командной, подавляющей и патогенной. Такое бегство сомнительно, на мой взгляд, но оно также является коммуникацией, оно также является естественной реакцией на мягко говоря противоречивый контекст. Поэтому и не может быть отброшено просто так, без системных изменений всей системы. Такие дела.

(Автор - скептик, игравший в компъютерные игры в середине и конце 90-х, но потом потерявший к ним какой-либо интерес)

Бодрийяр «Символический обмен и смерть»
"Созерцать невозможно; восприятие в кино фрагментируется на ряд последовательных кадров-стимулов, ответ на которые может быть только мгновенным «да» или «нет», — реакция сокращается до минимума. Фильм уже не позволяет задаваться вопросами о нем, он сам задает вам вопросы «в прямом изображении». Именно в этом смысле современные средства массовой информации, по Маклюэну, требуют от зрителя более непосредственной сопричастности3, непрес­танных ответов, абсолютной пластичности (Беньямин сравнивает ра­боту кинооператора с хирургической операцией: тактильность и мани­пулирование). Передачи должны уже не информировать, а тестиро­вать и обследовать, в конечном счете — контролировать («контр-роль», в том смысле что все ваши ответы уже зафиксированы «ролью», заранее зарегистрированы кодом). Действительно, киномон­таж и кодировка требуют от воспринимающего осуществлять единый процесс демонтажа и декодировки. Поэтому любое восприятие таких передач оказывается постоянным экзаменом на знание кода.
Каждый кадр, каждая передача средств массовой информации, а равно и каждая из окружающих нас функциональных вещей служит
тестом — то есть они, в строгом соответствии со смыслом термина, активируют в нас механизмы ответа по стереотипам или аналитичес­ким моделям. Сегодня вещь уже не «функциональна» в традицион­ном смысле слова — она не служит вам, она вас тестирует. Она больше не имеет ничего общего с былыми вещами, так же как и ин­формация масс-медиа — с «реальностью» фактов. В обоих случаях вещи и информация уже являются результатом отбора, монтажа, съемки, они уже протестировали «реальность», задавая ей лишь те вопросы, которые им «соответствовали»; они разложили реальность на простые элементы, а затем заново сложили их вместе по сценариям регулярных оппозиций, точно так же как фотограф накладывает на сюжет свои контрасты, световые эффекты и ракурсы (это скажет вам любой фотограф: можно добиться чего угодно, главное — поймать объект в нужном ракурсе, в такой момент или с таким наклоном, кото­рые сделают его точным ответом на моментальный тест фотоаппа­рата и его кода), точно так же как тест или референдум преобразуют любой конфликт или проблему в игру вопросов/ответов; реальность, которую вы тестируете, в ответ и сама тестирует вас с помощью такой же сети вопросов, и вы декодируете ее по тому же самому коду, кото­рый вписан в каждое ее сообщение или вещь, словно миниатюрный генетический код.
Уже самый факт того, что сегодня все предстает в виде набора или гаммы решений, — уже сам этот факт вас тестирует, так как тре­бует от вас совершать отбор. Тем самым наш способ обращения с миром в целом сближается с чтением, с селективной расшифров­кой — мы живем не столько как пользователи, сколько как читатели и отбиратели [lecteurs et sélecteurs], считывающие элементы. Но внимание: тем самым вы и сами постоянно подвергаетесь отбору и тестированию со стороны самого же средства информации. Как для обследования выбирают образец, так и все средства массовой инфор­мации пучками своих передач, то есть фактически пучками специаль­но отобранных вопросов, выделяют и помещают в рамку определен­ные образцы воспринимающих индивидов. Осуществляя цикличес­кую операцию опытной настройки и непрерывной интерференции, подобную деятельности нервных, тактильных и ретрактильных им­пульсов, которые обследуют объект короткими перцептивными вспышками, пока не сумеют его локализовать и проконтролиро­вать, — они при этом локализуют и структурируют не реальные ав­тономные группы, по социально-психологические образцы, моделиру­емые массированным действием их передач. Самым блестящим та­ким образцом является, конечно, «общественное мнение» — не ирреальная, по гиперреальная политическая субстанция, фантастическая гиперреальность, которая жива только благодаря монтажу и ма­нипуляциям в ходе тестирования.
Последствия такого вторжения бинарной схемы «вопрос/от­вет» невозможно рассчитать: им дезартикулируется любой дискурс, осуществляется короткое замыкание всего того, что в безвозвратно минувший золотой век являлось диалектикой означающего и означае­мого, представляющего и представляемого. Нет больше объектов, оз­начаемым которых была их функция, нет больше общественного мне­ния, отдававшего свой голос «представительным» представителям, нет больше реального вопроса, на который отвечают ответом (а главное, нет больше таких вопросов, на которые нет ответа)"
Tags: Бодрийяр, Вацлавик, антикапитализм, геймерство, коммуникации, шизо
Subscribe

  • "Дивный новый мир"

    Недавно стартовал американский сериал «Дивный новый мир», снятый по знаменитому роману Олдоса Хаксли. О сериале пока сложно сказать что-то…

  • "Бесит быть нормальным" - фильм о Р. Лэйнге

    Фильм меня разочаровал. Это британское независимое кино, некоммерческое - это большие плюсы, кроме того, создателям фильма все-же удалось передать…

  • Жадность (Алчность) / Greed. М. Уинтерботтом

    Жадность (Алчность) / Greed. 2019. Реж. Майкл Уинтерботтом. В ролях: Стив Кугэн, Айла Фишер, Ширли Хендерсон и др. В целом очень добротная…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments