al_ven (al_ven) wrote,
al_ven
al_ven

Categories:

"Татарская пустыня" - немного устаревший шедевр

«Татарская пустыня» Дино Буццати, 1940г. Устарело, на мой взгляд, это в целом очень сильное произведение вот в каком отношении.
Мир крепости Бастиани — это конечно метафора, причем сложная. Но Буццати слишком акцентировано пишет о том, что это мир самоотречения во имя некоей высшей цели в будущем. Это очень мрачный мир сторожевой крепости, находящейся на границе с «татарской пустыней» и вдали от «обычного» «цивилизованного мира», полностью лишенный как-бы «простых человеческих радостей и удовольствий».
Вот это-то и устарело. Совсем другие сейчас императивы, уже давно никто не призывает ни к самоотречению, ни к аскетизму во имя чего-то там. Это не выгодно экономически, это совершенно не нужно для капиталистической экономики и Капитала. Сейчас все основные социально-психологические предписания повторяют логику капитала (и диктуются ей), которая заключается в ускорении обращения и роста — больше удовольствий, развлечений, потребления, секса, причем все должно быть более интенсивным, лучше и эффективнее используй свои внутренние «ресурсы», «энергии», свое бессознательное, свои связи, а связей и коммуникации, в эпоху сетевого общества, нужно тоже больше и лучше, занимайся «самосовершенствованием» и т. д. И здесь, за эти требованиями свободы, как-бы свободы потребления, удовольствия и развития, скрыты иные серьезные проблемы (которые, например, можно понять с помощью теории даблбайнда).
Жижек: «в наше время ничто настолько не зарегулировано, ничто настолько не подавляет человека, как обычный гедонизм»
Бодрийяр: «Мы — культура поспешной эякуляции», где царствует требование немедленной реализации желания и принуждение к ускоренному обращения, к ликвидности…

Но вернемся к роману Буццати. Другое дело, если для автора военизированный мир крепости Бастиани является метафорой самой «обычной» жизни. Сам Буццати работал тогда журналистом, когда вышла «Татарская пустыня», столь экзистенциально мрачная, ему было 34 года. Быть он воспринимал все окружающего его тогда социальные условия настолько подавляющими и безжизненными? Но все же в восприятии Дрого городская жизнь с ее «простыми житейскими радостями» была чем-то более привлекательным, вроде бы, а выглядела она как мелкобуржуазный мирок. Вот это тоже конечно является слабым местом произведения Буццати, эта тема не прописана и выглядит невнятно. Хотя, конечно, на глубокой отчужденности среди людей в этой «обычной» жизни акцент есть.
В принципе на историю Дрого можно посмотреть и с точки зрения психологических ловушек и манипуляций. Дрого стал жертвой классической ловушки, когда для того чтобы завладеть человеком целиком, вначале добиваются маленькой уступки (остаться в крепости совсем ненадолго, ради формальности), а затем это его затягивает полностью, особенно если он хочет играть в «вежливость» и т. д.
Поэтому, быть может, одна из тем романа — ошибочный жизненный выбор, который герой делает вопреки не только своей интуиции, но и сознательному нежеланию его делать. Можно конечно тут вспомнить теорию трансакного и сценарного анализа Берна и его последователей, и назвать Дрого всего лишь жертвой деструктивных родительских предписаний и сценариев, но… это будет упрощением, ибо Буццати создавал слишком сложный метафоры и абстракции высокого уровня. Тогда уж частная трагическая судьба как символ такой же судьбы всего общества и эпохи.
Таким образом этот ошибочный выбор просто иссушает всю жизнь все человеческое. Случай с хладнокровным расстрелом своего же солдата под стенами крепости, отставшего лишь по причине человеческого желания сделать простое доброе дело, прекрасно иллюстрирует суть мира крепости.
Если мылить психоаналитически, то окружающую крепость безжизненное пространство (пустыня) - это бессознательное героев романа, из которого изгнано все живое, все их желания, оно пусто. И вглядываются они не в пустыню, а в самих себя, в свою пустоту, которая их и завораживает. Или так, пустота глядит в пустот;, отражающаяся в самой себе пустота. И ждут с нетерпением они не мифических татар, и не войск некоего реального«северного королевства», появления чего-либо в бессознательном (или во внешнем мире, если оставить психоанализ), что нарушить этот их гомеостатический неживой мир. Быть может это всматривание в пустоту пустыни есть какие-то проблески того желания, желания желания если Лакана вспомнить…
Мне больше всего понравилась метафора пустыни и крепости. Крепости, кстати, возможно и нет никакой, ибо когда в самом начале Дрого ехал к крепости, искал ее, то какой-то встречный сказал ему, что нет тут никакой крепости, так что это все можно понять и как роман-галлюцинацию)))
Другая стержневая тема романа — экзистенциальная — прописана хорошо, но… об этом написано уже очень много, тем более в 60-е года развитие получило экзистенциальное направление в психотерапии и психологии. Кто интересовался этой темой, тот знает как она проработана.
Антимилитаризм и антифашизм. Буццати мрачно описывает последствия стремления стать «героем» и «героизацию».
Умберто Эко (из лекции о «вечном фашизме»):
«Всякого и каждого воспитывают, чтобы он стал героем. В мифах герой воплощает собой редкое, экстраординарное существо; однако в идеологии ур-фашизма героизм — это норма. Культ героизма непосредственно связан с культом смерти. Не случайно девизом фалангистов было: Viva la muerte! Нормальным людям говорят, что смерть огорчительна, но надо будет встретить ее с достоинством. Верующим людям говорят, что смерть есть страдательный метод достижения сверхъестественного блаженства. Герой же ур-фашизма алчет смерти, предуказанной ему в качестве наилучшей компенсации за героическую жизнь. Герою ур-фашизма умереть невтерпеж. В героическом нетерпении, заметим в скобках, ему гораздо чаще случается умерщвлять других.»

И еще Жижек: «Каков образец сегодняшнего гедонизма? Пару дней назад по пути сюда в самолете я читал журнал (из тех которые раздаются), и там был длинный текст, где восхвалялся секс, но выглядело это совершенно депрессивным образом. Было сказано: «Занимайся любовью как можно чаще, поскольку это хорошо для циркуляции крови. Ваше сердце становится сильнее». Затем там была даже непристойная теория, что если вы много целуетесь, особенно применяя французский поцелуй, это благотворно действует, усиливая ваши челюсти, мышцы рта и т.д. Впечатление ужасающее.
…наслаждение строго регулируется, управляется, лишается своего, скажем так – страстного избытка, как в сексе … да, но в безопасном сексе. »
Бодрийяр: «Это принуждение к ликвидности, к перетеканию, к ускоренному обращению психического, сексуального и телесного — точная копия того, что определяет рыночную стоимость; необходимо, чтобы капитал пребывал в обращении, чтобы сила тяжести и вообще любая фиксированная точка исчезли, чтобы цепочка инвестиций и реинвестиций не прерывалась, чтобы стоимость без конца изучалась во всех направлениях; именно в этой форме сегодня воплощается стоимость. Это форма капитала, а сексуальность, лозунг сексуального и сексуальная модель — только образ, в котором она реализуется на телесном уровне.»
Tags: Бодрийяр, Жижек, антикапитализм, литература, литобзор, потребление, психоанализ, фашизм
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments